получался  так  себе, боец не мог преодолевать склоны,  пошли  низинами, над
ручьем, где хватало бурелома и глыб. Федорина уже заботило  больше всего как
оправдываться,  вернувшись. Вляпался крепко, по  его вине ранен  солдат, дай
Бог  один, это шишкам  за тысячные потери только  чины с  крестами  дают ...
Задела мысль, что  не  дойти лично ему было б проще,  ну и война-служба, где
собственного   начальства    страшишься   больше   врага.    Правда,    вина
непростительна, но наказан по самые гланды; а парень  за что? Гадостно  было
неимоверно...
     Пацан ступал тяжело, поджимая ногу и  прыгая на здоровой, вскоре сломал
импровизированный  костыль  и  рухнул, ударив локоть.  С  трудом  выталкивая
слова,  попросил  ослабить жгут  - туго, а  кровь  все равно шла.  Матерясь,
Федорин размотал измазанную резину и запихал  в боковой карман. Взяв у парня
брючный ремень,  перетянул ногу,  но  когда тот  встал,  штаны свалились  до
колен,  форма   была   размера  на  три-четыре  больше  нужного.   Отстегнув
собственные   подтяжки,   вытянул   из-под   куртки   и   закрутил    вокруг
многострадальной голени. Снял  с  бойца всю  лишнюю сбрую, которую  пришлось
взвалить  на  себя, нашел ему для левой руки дрын  и сунул  в правую автомат
стволом вниз:
     -- Хромай так, а то к вечеру не доберемся.
     Сам  он надеялся, что их выдвинутся искать, как  только бойцы достигнут
позиции на плато, и опасался разминуться со своими в зеленке. Тандем их силы
не представлял и в случае нового  столкновения однозначно  был бы уничтожен.
Путь он  старался  выбирать  примерно тот, каким  приперлись,  во  избежание
очередных  неожиданностей,   хотя   выходило  приблизительно.  Паскудство  и
началось тем, что заблудились, но ничего лучше в голову не шло.
     Кепи  где-то  потерял,  напялил  бойцовскую  каску,   броник  наливался
тяжестью  с  каждым  шагом, приходилось  тащиться  сзади раненого, в трудных
местах подставляя ему плечо. От штанов парня  ощутимо пованивало, спустились
к самой воде обмыться. Федорин  отошел, чтобы не смущать. Вблизи любая война
- грязь, кровь да вот это, тем более такая дурацкая, как все государственные
начинания последних  лет...  Разделся  до  пояса  и  чуть  поплескался  сам,
осколочные царапины саднил пот и терла одежда.
     Взобраться на косогор парень не  смог, поплелись дальше  в обход холма.
За  скальным выступом борта раздались в стороны, открылась настоящая пойма с
сочной травой.  К руслу выходили  три  распадка  с собственными  водотоками,
почва чавкала под ногами. Следовало лезть  вверх или  их просто не найдут, и
так отклонились уже дальше возможного.
     -- Слышь,  потерпи, надо подняться, а там  сядем  и будем ждать. Должны
уже нас искать, не могут же просто бросить, так его растак...
     ----------------------------------


     Забрав  вправо  для обхода  противника,  Баранов попал  на вторую  роту
первого бата, пробивавшуюся  к своим. О командовании не  пришлось заикаться,
измазанный расцарапанный прапорщик, и.о. взводного, готов был к любым четким
распоряжениям. Плюнув на связь, больше  помогавшую  "чехам",  скучили огонь,
истратили почти все гранаты, но ударно перевалили  через высотку без потерь,
оказавшись  в  прямой  видимости  полуокруженных  товарищей.  "Чичи"  палили
ожесточенно и не без толку, но сдали назад.
     К остатку  первой роты  прорвались  вовремя,  ей  приходилось туго.  На