взял  в  командировку   собственный   прибор  завода  "ЛОМО"   с  24-кратным
увеличением и шкалой дальномера, который таскал при выездах в черном футляре
на груди. Наведя  общую резкость  и  сфокусировав  подвижный глазок, Федорин
сосредоточился  на размытой увеличением зелени мыска. Она безлично трепетала
в лучах, какая-то точка действительно вспыхнуло на миг...
     -- Разрешите? -  сержант бережно  принял оптику. - Знатная штука.  Вон,
вон оно мигнул, ей-бо!
     -- Дай!
     Федорин напряг глаза, но различал только желтые пятнышки в калейдоскопе
ветвей.  Показалось,  что  поймал  мелкий  блик,  однако тут  же  все  опять
смешалось. Ранний подъем придал бодрости, забилась авантюрная жилка: пухнуть
тут  до вечера один  черт, полчаса, если сбегать налегке.  Много людей брать
нельзя,  заметят, а проверить  с отделением подступы он  даже обязан. Просто
размяться в лесу, шурша прелой листвой, забыл уже ее аромат, какие там мины,
растяжки  или  дурак-снайпер,  детски  выдающий  себя,  могут  быть  в  этой
глухомани.  Безмолвные  горы да ветерок... Путь  "витязей"  лежал близко  от
места проблеска, они расшугали бы любых партизан, хотя что-то же там маячит.
Вот и узнать разом. Нарушение конечно, но...
     --  Сомов, бери шесть  человек,  идем в  разведку. Иванычу передайте  -
остается  за старшего, будем через...  сорок минут. -  Бросил внутрь  машины
каску,  полевую  сумку с  истертой тетрадкой, "журнал" или рабочий  конспект
командира роты, он же при острой нужде пипифакс, забрал у водилы пару рожков
и  гранаты,  чтобы  не  ковыряться  в  общем боезапасе.  Указал  направление
стратегического маневра: - Двигаем по верхам, из вида друг  друга не терять,
Сомов замыкающий. Нога здесь - другая там, вперед!
     С горки побежали бодро, взяв славный темп, но довольно скоро он выдохся
первый и сбавил шаг как бы для осмотра местности. Упыхавшись,  отдохнули  на
смычке  ближней гривы  с  седловиной  и  по краю  вершинного лужка  почесали
цепочкой дальше. По отсутствию практики Федорин забыл, что в горах кажущееся
близким    может   отстоять   на   километры    пути.    Спуски,    подъемы,
крапивно-ежевичные джунгли, буреломы, промоины и скальники поджидали в самых
вроде бы проходимых местах. Обливаясь потом, он начал сознавать, что вряд ли
найдет даже сам тот мыс,  который изучал в бинокль. Просто не опознает, стоя
на нем среди зарослей и ушедших в  землю глыб, слишком отлично все вблизи от
дальнего взгляда. Здесь ландшафт  выглядел иначе, склоны просматривались  до
ближнего перегиба, и  какой  из вздыбленных  носов  созерцали они с позиции,
определить с ходу не удавалось.
     -- Обогнем еще это "плечико", лес пошерстим и обратно, пока на сюрпризы
не нарвались. Сомов, на какой высоте была примерно та хрень?
     -- ... знает, тащ старший лейтенант. Побольше вроде.
     Распарившиеся в полной выкладке бойцы явно не радовались уже прогулке.
     -- Ладно, за родину, вперед!
     Дьявол,  влево от  разбитого  трещинами серого  лба начинался  глубокий
овраг, правее склон задирался  вертикально.  Перистое или кулисное  членение
рельефа, будь  он неладен... На схемах в учебнике  все было проще. Заскакали
по осыпи над  щелью приличной глубины, дальше пришлось карабкаться по откосу
вверх.  Из-под  ног  сыпался  рыхлый  грунт  с остроугольным  белым  щебнем,
сахарные  глыбы  оказывались вблизи мышиного цвета,  в красно-бурых и желтых
потеках,   геометрически   иссеченными   разломами.  По-хорошему   следовало
возвращаться,  но  держал  азарт  -  вдруг   что-то  там,  за   вывороченным