ткани следы смазки, на оружии - ворсинки.
     - Тогда, может, она выстрелила сначала...
     - А Усольцев, мгновенно скончавшийся от трех пуль, прыгнул к Минской,
ударил ее ножом и убрался  в  свой  угол.  Любопытная  версия.  Растешь...
Ладно-ладно, не дуйся, - кивнул Строкач, посерьезнев. -  Не  было  у  меня
причин грешить на Дмитрия Дмитриевича. Нет мотива, а кроме того  -  алиби,
все состыковалось. В восемь тридцать вышел из дома,  вахтер  подтверждает.
Десять минут ходу до подрайона. Сорок минут  с  участковым.  В  это  время
Усольцев пришел к  Минской,  уже  оба  были  мертвы.  В  семнадцать  минут
десятого Хотынцев-Ланда входит в магазин. Две минуты на  покупку  масла  -
совпадает с показаниями продавщицы и ее напарницы из соседнего  отдела.  В
девять тридцать он уже возле дома, отдает  соседке  покупку  и  спешит  на
работу. В клинике появился, когда еще не было десяти.
     - Что это за время такое -  "не  было  десяти"?  Как-то  неконкретно,
товарищ майор. - Родюков ухмыльнулся.
     - Увы! - Строкач развел руками. - У него свой ключ, а уборщица пришла
ровно в десять. Доктор уже был на месте, облачен в белый  халат  и  что-то
там колдовал со своей водой. Впрочем, все это не имеет значения -  к  тому
времени, когда он вручил масло соседке, вахтер обнаружил  трупы.  Так  что
считаю  излишним  дальнейший   анализ   распорядка   дня   многоуважаемого
психотерапевта.
     - Вот и отлично, Павел Михайлович. Он у нас - положительный персонаж,
даже чересчур.
     -  Дело  в  алиби,  а  не  в  этой  сугубой  положительности.   Самое
подозрительное, что может быть, - стопроцентная  лояльность.  Ведь  вполне
можно допустить наличие неизвестного  нам  мотива.  Знаешь,  как  говорят:
"если есть брак, есть и повод для убийства". То же самое и с соседями.
     - Тогда можно допустить, что...
     -  Семидесятилетняя  старуха  мастерски  зарезала   молодую   крепкую
девушку, - подхватил майор. - С близорукостью минус восемь  и  ишемической
болезнью второй степени. Наблюдается она, однако, в районной  поликлинике,
невзирая на  фантастические  способности  обожаемого  сына.  Оставь  Марию
Сигизмундовну в покое. Идем дальше. Рядом  у  нас  обитает  очаровательная
Светлана  Евгеньевна  Турчина,  двадцати  лет.  С  вечера  к  ней  кавалер
пожаловал. С ночлегом. А между тем утром никто не видел, чтобы он выходил,
не оказалось его и в квартире.
     - Так, может, поговорить с ней как следует, Павел Михайлович?
     - Ты забыл, Игорь, кто у нас папа, и,  как  тебе  известно,  Светлана
Евгеньевна проводила своего знакомого по  имени  Олег,  фамилии  и  адреса
которого она не знает, вечером, и если вахтер в  это  время  отлучался  по
своей надобности, ее вины в этом нет.
     - Но она же явно смеется над нами. Подъезд запирается...
     - Изнутри дверь можно открыть одним движением  пальца.  Это  войти  в
подъезд  без  помощи  вахтера  невозможно,  а  товарищ  Обреутов  -  страж
надежный, отставной военный, такие порядочек  держат.  Тем  не  менее,  он
действительно один раз отлучался в туалет. В  принципе,  можно  допустить,
что  кавалер  Турчиной  ушел  именно  в  это  время.  Попробуй-ка  ты  его
разыскать, а я пока займусь архивом  Минской.  Похоже,  что  там  кое-чего
недостает.