предыдущих его записях Минская не упоминается. Возникает - нет, не  ссора,
- вытекающая из обстоятельств необходимость покончить с Минской.  Усольцев
наносит  ей  смертельный  удар   ножом   -   абсолютно   хладнокровный   и
профессиональный, эксперт подтверждает. Та агонизирует, у нее  не  хватает
уже  сил,  чтобы  закричать,  но  их  достаточно,  чтобы  сделать   четыре
прицельных выстрела и трижды попасть. Но "вальтер" - не то оружие, которое
способно отбросить массивного Усольцева к стене. Для ближней  стрельбы  он
еще кое-как годится, да и то в умелых руках. Люди  типа  Усольцева,  когда
понимают, что опасности не избежать, предпочитают идти ей  навстречу.  Так
что, увидев в руке истекающей кровью девушки "вальтер", профессионал  вряд
ли стал бы пятиться, отступать, по сути,  подставляя  себя  под  пули.  Он
наверняка попытался бы выбить или выхватить оружие. В общем, не верю  я  в
роль Усольцева в этом деле. Все это смахивает на какую-то подставку.
     - Вы считаете, что это не он? Кто же тогда?
     - В любом случае, Игорь, в мотивах  еще  предстоит  разбираться,  тем
более что уж очень их хотят скрыть.  Вот  тогда  и  появится  -  "кто".  И
вообще, товарищ лейтенант, что это за жизнь - летом в городе? Жара,  пыль,
солнце палит... Махну-ка я в деревню! - и, перехватив  недоуменный  взгляд
Родюкова, улыбнулся. - А тебе, чтоб служба медом не казалась,  -  бортовой
журнал Усольцева. Займись,  разбери,  в  чем  там  он  в  последнее  время
копался. Да и вообще - семь страниц, семь дел. Действуй!
     Выходя на улицу к своим раскалившимся "жигулям", Строкач подумал, что
на самом-то деле всему виной восьмая страничка, где стоит всего лишь  одна
цифра. Но не стоило расхолаживать лейтенанта.


     Пригородный поселок располагался в довольно живописном месте,  утопал
в зелени, скрадывавшей размеры и пропорции солидных особняков. Практически
за каждым забором в тени деревьев стоял автомобиль, кое-где и не один,  из
тех,  что  пригодны  не  только  для  перевозки  пассажиров,  но   и   для
транспортировки  грузов:  "москвичи"  и  "нивы",  "уазики",  попадались  и
"волги". За  невысокой  оградой  из  штакетника  под  раскидистой  яблоней
виднелась темно-красная "лада", стоявшая на пригорке,  вскинув  передок  к
небу.
     Номера Строкачу были уже знакомы - в ГАИ несложно  выяснить,  что  за
машину водит Иван Петрович Засохин, сорока лет от роду,  без  определенных
занятий. Так же несложно  оказалось  отыскать  и  адрес  дачи  Засохина  -
добротного "шале" с задорно скошенной односкатной крышей.
     Собаки не было видно, и Строкач, не предупреждая  хозяев,  шагнул  на
бетонную дорожку двора.
     У  освещенной  солнцем  стены   вокруг   низкого   овального   стола,
опирающегося  на  отрезки  толстых  бревен,   собралась   группа   мужчин,
собственно - еще  мальчишек,  лет  по  восемнадцать  -  двадцать,  коротко
стриженных,  в  просторных  рубахах  из  белого  полотна.  И  хотя   майор
приближался нарочито твердо ставя каблуки на бетон, никто  не  повернул  к
нему головы, кроме сидевшего вполоборота к калитке темноволосого  человека
с короткой, прошитой нитями седины бородкой, сухим, с тонкой переносицей и
легкой горбинкой носом. Не  меняя  положения,  он  протянул  вперед  руку,
слегка отставив локоть; темные, посаженные в глубь глазниц  радужки  остро
взблеснули под сросшимися бровями: