БЕСС: Не стану я ни за что разводиться.
   МЭЙКОН: Милая вы моя, да я бы с ангелов крылышки пообдирала, если б
думала,  что они мне взлететь помогут!  Может,  вам трудно будет в это
поверить,  но дома меня паршивой овцой считали.  Видите ли,  там у нас
народ  весь полный,  крупнотелый - конечно,  я им паршивой овцой пока-
жусь.  А здесь я могу быть, кем захочу. Никто меня не знает. Я себе по
пути все придумаю.  Совсем по-новому заживу.  Нас сейчас неведомое ма-
нит. Да, мы на слона охотимся. Бах! Бах! Бах! Что это с вами такое? Вы
что так насупились?
   БЕСС: Я...  я  лишь надеюсь,  что мой муж на самом деле не окажется
страшилищем.
   МЭЙКОН: Так, Бесс, я тоже на это надеюсь.
   БЕСС: Про его внешность в брачном объявлении ничего не говорилось.
   МЭЙКОН: А вот это уже нехорошо.  Народ в таких  объявлениях  обычно
любит
   покрасоваться.
   БЕСС: Я, конечно, знаю, что сама не подарочек. У меня хорошие воло-
сы,  а вот глаза сидят слишком близко,  да и нервишки не в порядке.  И
все  же  я  надеялась,  что мы будем любить друг друга,  как в книжках
этих. Про принцесс и трубочистов, которые на драконов охотятся.
   МЭЙКОН: Ох,  да в этих книжках все неправда одна.  Там фактов  нет.
Выкиньте вы эти книжки из головы. Сейчас же! Немедленно! Выкиньте!
   БЕСС: Ну, я не знаю, я... наверное, я ему хоть немного понравлюсь.
   МЭЙКОН: Конечно. Может, он будет сердечен, как Дед Мороз.
   БЕСС: Слово  даю  -  я  буду хорошей женой,  терпеливой и покорной.
Только бы он приехал.  Я надеюсь, что он не забыл. Он мне часть дороги
оплатил.  Три письма прислал и денег на дорогу. Три письма - и все про
величину неба на западе.
   МЭЙКОН: Тьфу ты! И какой же оно величины?
   БЕСС: Самое большое, что он видел.
   МЭЙКОН: Вот же черт!
   БЕСС: И еще он любит петь.  Я очень славно могу петь. Ох, я спорить
готова,  мы будем из тех пар,  что на небесах создаются, если я только
на мели не останусь. Видите ли, я ведь не знаю, как дальше-то. Я ниче-
го не могу сделать. Я ничего не знаю. Теперь-то я наверняка должна бы-
ла что-то узнать.  Я в школу ходила. Меня ведь должны были там чему-то
научить. А я не могу даже вспомнить, какой у меня любимый цвет. Может,
синий, но точно я не знаю.
   МЭЙКОН: Ну,  а на самом-то деле,  если много знаешь, так это только
думать мешает. Вот взять меня: у меня только вот это коричневое платье
есть,  и я нисколечки даже и не расстраиваюсь из-за него,  потому  что
просто не вспоминается, что мой любимый
   цвет - синий.  В смысле,  может,  так оно и есть,  но я-то этого не
знаю. Скушайте еще сухарик.
   БЕСС: Он у вас последний.
   МЭЙКОН: Я вам оставила.
   Входит Джек Флэн.  Симпатичен, в нем чувствуется опасная необуздан-
ность.
   ДЖЕК: Доброе утро.
   МЭЙКОН: Доброе утро.