Э л ь в и р а.  Останься со мной, Пелегрин!
                           П е л е г р и н.  И я  не  могу  остаться.  И все
                      крепко  связано  одно  с  другим - мы любим и не можем
                      расстаться,  не предав любви,  не взяв на себя вину  а
                      если мы останемся вместе, один из нас погибнет, потому
                      что никому не удастся то, чего он не хочет, и в этом -
                      наша вина друг перед другом..."

                                                       М. Фриш. "Санта Крус"


     Самолет улетел на Восток утром.
     А  перед этим был день, и  была ночь. И  был целый год  обычной жизни -
внешне  все, как  у  всех, никакой разницы. А   потом месяц,  ради которого,
оказывается, жил, - месяц в походе.
     Как написать о  походе? С чего начать?  Если сразу с похода, то слишком
многое придется объяснять, и начала нет.
     Есть дикие   дебри, которые, может быть,  никто  не видел. Есть удачный
маневр плота, когда  он наносит скале  удар, заранее обдуманный, нацеленный,
и,   как  мяч,  отскакивая,  ныряет    в    слив  порога,  до    сантиметров
рассчитанно-точно. И есть люди, которые умеют держаться до конца, даже когда
нет надежды...
     Об этом можно бы написать. Но с чего начать?

     Есть пурга  в заполярной тундре, есть  снег под ногами, и надо выпилить
из него  кирпичи, прочные   и ровные,  как   огромные куски рафинада,  чтобы
построить  укрытие.   Плотный снег темнее, пятна    плотного снега видны; но
ночью,  или в пургу, или  когда  и то  и другое  вместе и  уже ровным счетом
ничего не видно - нужно искать, искать снег и  не спешить.  Ни в коем случае
не спешить!..
     И об этом тоже можно написать подробно. Но с чего начать?
     Может быть, с последнего дня в поезде? Когда,  одетые на мороз, открыли
на  площадке вагона   дверь в  холодный  солнечный  мир, а  поезд  осторожно
въезжает на  решетчатый мост через реку Кожим,  и она  видна  с моста  вся -
километров на десять вперед ровной белой дорогой, по которой сегодня начнешь
лыжный след длиной километров в сто, а потом повернешь к горам.
     А может, с теплого вечера,  когда накрапывал дождь.  С вечера того дня,
который начался в Москве,  а потом в  жаре и  грохоте азиатского лета  пошел
скакать по  аэропортам  на "Илах",  "Ли", "Антонах"   и  потянулся дальше на
дырявых, задыхающихся в пыли автобусах  и грузовиках  по степям Алтая.  Была
вечерняя темнота  с блеском мокрой листвы  в свете фар, была дорога, которая
сама себе  не  казалась дорогой    и  тряской выматывала душу,  были   ветки
деревьев, зло хлеставшие по железу кабины и  по людям в кузове грузовика. Но
все это   ушло, и усталость ушла,  когда   из-за поворота, из-под чернеющего
обрыва поднялся ясный шум  реки. И сейчас же  в духоту южного  леса ворвался
воздух гор - холодный, полный запаха снега. Знакомый и новый, сжавший сердце
своей новизной, как всегда.
     Была  зима, январь.  Слова прозвучали и стихли.  Катунь не стала ближе.
Не потому, что была зима. Нет - была Ирина.
     ...Сначала была игра:    Николай,  уже год как    окончивший  институт,