далеко к югу увидели черный треугольничек террикона шахты. Едва показался он
- и тут же стал расплываться. Но десяти секунд хватило, чтобы без команды мы
разбежались вдоль направления к террикону и закрепили  линию, воткнув в снег
лыжные палки. Затем снова посыпался снег и все утопил.
     - Хорошо сработали! - сказал Начальник. Мы и сами были горды.
     Тут же по воткнутым лыжным палкам точно засекли направление. В тот день
мы могли бы дойти  до Хальмера, но решили еще  разок тихо-мирно заночевать в
палатке: лучше, чем ночь на станции мыкаться.

     Утром  началась весна. Солнце    раздело    нас до  рубашек,     рукава
закатали. Начальник и Сашка  стали умываться снегом -  и черный же  при этом
был снег!
     А потом часа два  зловредный террикон никак  не приближался. Сначала мы
не спешили, но затем все ускоряли, ускоряли ход  и загадывали, через сколько
времени придем. И ошиблись, станционные домики  вдруг поднялись из сугробов,
и на крыльце мы увидели странно одетого по сравнению с нами человека.
     Влетев на станцию, мы наехали лыжами на рельсы точно там, где пересекли
их  десять суток назад.  И тут же Директор  заявил,  что за последние десять
дней сильно проголодался и требует кормления - чем угодно, за любую цену, но
немедленно.
     - Молчи,    управленческий  аппарат, -  оборвал  его  Начальник  и стал
торжественно пожимать нам руки.

     И вот, уже с билетами на "Полярную Стрелу", мы бежим не по тундре, а по
городу  Воркуте. На мостовой  замерзают дневные лужи. Солнце опустилось ниже
домов  и  терриконов. Город  стынет  в  морозной  тени.  Ботинки одеревенело
стучат. В последний раз, но со всей жестокостью мерзнут ноги.
     Бежим, бежим, спешим, боимся опоздать в городскую баню.




Ты должен решиться

     По зимним северным горам прошли они  километров сто пятьдесят, удаляясь
от жилья, и этим утром проснулись в палатке,  на плотном снегу, на дне цирка
- кара, в  окружении черных каменных стен, на  которых не держался снег. Но,
может быть, под палаткой был не просто снег,  а промерзшее озерко, и плавные
бугры - это наледи под слоем снега, сброшенного ветром со скал и с плато над
скалами?  Ни  плато, ни озеро  не  видны, и  с помощью карты  их не отыскать
точно, и  гребень  со скалистой вершиной над  центральной  стеной  кара едва
темнеет в облаках; но,  наверное, это все-таки он.  А  раз он, то  справа за
скалами - плато, на которое  нужно подняться, а слева  от гребня - другое, с
которого спуск в следующую долину. Теперь, со дна цирка, можно предположить,
что траверс гребня труден и летом, что это много часов аккуратной работы. Но
через него  был  короткий и красивый   путь, и на   этом  держалась вся идея
похода, задуманного Сергеем.
     Одни, небольшой группой, в  ста пятидесяти километрах от людей выходили
они на неизвестные скалы. Траверс был короче часто совершаемых альпинистами,
и  высоты  Приполярного Урала  несравнимы   с  высотами Кавказа,  Тянь-Шаня,