Запомнился тихий   вечер под перевалом.  Вылезать   на седловину мы не
стали  - там  свирепствовал   ветер.  Склон был припорошен   легким  как пух
сегодняшним   снегом.  Я  катался с  горы,   залезая каждый  раз  высоко над
палаткой.  Вот  она стоит,   маленькая внизу, и    около нее три  фигурки. Я
спускаюсь к ним, применяя старый  добрый поворот "телемарк", придуманный для
старых лыж. Одну ногу далеко  выдвигаешь вперед и   стоишь на ней, а  другая
лыжа, слегка  развернутая, как  руль, плывет в  снегу,  рисует плавные дуги:
налево  -  правая нога впереди,  направо  -  левая нога  впереди...   Ноги в
мягкой, теплой   обуви, и  снег  струями  обтекает их и   веером взлетает за
спиной. И никаких  сверхскользких современных пластмасс, окованных  металлом
футляров-ботинок, перевитых   пружинами  автоматических креплений,  - только
старый, незаслуженно забытый поворот "телемарк".
     Холодный   вечер. Ребята спят,  а  у  меня  забота:  придуманные мною в
нарушение традиции  бахилы "нового образца" оказались  негодными - ботинки в
них отсыревают все сильнее день ото дня. И теперь, наполовину высунувшись из
мешка, я ножом выковыриваю  иней, который въелся  в брезент  бахил и  в кожу
ботинка.  Работа долгая, хорошо  бы  за час   управиться.  Уже второй  вечер
подряд я занимаюсь этим делом, отрывая часы  от сна. И завтра, и послезавтра
мне предстоит все то же. Холодно, плечи и руки мерзнут, как будто становятся
пустыми изнутри. И тоска... Наконец, забравшись в мешок,  я заснул, так и не
успев согреться.

     Следующий день  покрыл все невзгоды.  Мы спустились  с перевала в новую
долину, как по горнолыжной  трассе.   Вся долина была затоплена   сверкающим
льдом.
     Ветер дует  в спину.  Сильный ветер!  Он  несет, толкает по  льду. Лыжи
скользят,   разгоняются,  стучат,   как  колеса вагонетки.     Я  расстегнул
штормовку, она надулась.   Лыжи у меня  со стальными  кантами, а  на  палках
вместо обычных  штыков острые  саблевидные ножи  из каленой стали,  загнутые
назад. Мне удобно катить по льду.
     - Начальник, я поеду вперед. Ну что со мной сделается!
     - Валяй!
     Вся долина - зеркальная наледь. Крепкий ветер, твердый лед. Иногда меня
тащит юзом. Кантами лыж и остриями палок выправляю ход и рулю.
     Вот и опять  это мгновение! Я  свободен! Свобода - это когда чувствуешь
свою силу! Когда стремишься вперед, не думая о возвращении!
     Но далеким должен быть путь, чтобы найти в нем мгновения свободы...
     Вечером  мы    втроем,  не  сговариваясь,     потребовали от Начальника
полуторной порции еды.
     - Это еще почему? - возмутился он.
     - Праздник.
     Было Первое Мая.
     - Ну и что? А рацион...
     Но мы не так просты, чтобы упустить свое.

     Следующий день был отвратителен:  встречный ветер со снегом, каменистый
спуск с  перевала,  унылая длинная долина. Сашка  сломал  лыжу,  и мы ужасно
замерзли, ремонтируя  ее. Ботинки мои окончательно   отсырели. Накануне я не
чистил их от инея, ради праздника завалившись спать.   Теперь ноги мерзли не