Звонить больше не имело смысла. В прежние времена этим входом никогда
не пользовались. Если его родители ждали гостей, то оставляли незапертой
заднюю дверь - друзья об этом знали и входили без звонка. А  незнакомцы,
незваные гости... Впрочем, таких не было. На острове они знали всех.
   Джим толкнул дверь. Медленно, с легким скрипом, она подалась.
   Внезапно на плечо Джима легла чья-то рука.
   - Эй!
   Джим отпрянул, с трудом подавив в себе желание юркнуть  за  дверь,  и
возмущенно обернулся.
   Морщинистое лицо человека, стоявшего перед ним, могло  бы  показаться
грозным. Кому угодно - только не Джиму. Испуга как не бывало. Он  облег-
ченно рассмеялся:
   - Калеб!
   - Да ведь это мистер Джеймс!
   - Как дела, Калеб?
   Теперь, когда Калеб Макфалейн в волнении сжал его руку, Джим  наконец
ощутил себя дома. Сколько он себя помнил, столько здесь жил  Калеб.  Они
всегда были друзьями, а иногда, если Джим умудрялся напроказить,  и  со-
общниками.
   - Не думал, что вы вернетесь, сэр.
   - Миссис Биддалф хочет переделать здесь кое-что. Не  знаешь,  в  доме
есть кто-нибудь?
   Калеб меланхолично разглядывал окна, будто ожидая, что в одном из них
вот-вот появится чье-нибудь лицо.
   - Пожалуй, - наконец глубокомысленно произнес он, - где-то поблизости
должна быть моя внучка. Моя внучка Вэлда. Вы ее помните?
   Он позвонил. Где-то в глубине раздался металлический звон, и внезапно
дверь широко распахнулась.
   В проеме стояла девушка лет девятнадцати. Золотистые  кудри  рассыпа-
лись по плечам, густая челка почти скрывала глаза. Классическую  красоту
ее черт несколько портило угрюмое выражение, и  это  неприятно  поразило
Джима.
   "Все меняется", - подумал он. Меняется... Ибо он помнил ее веселой  и
бойкой девчушкой, жизнерадостной, несмотря на отсутствие сверстников  на
этом безлюдном крохотном острове. Но, возможно, монотонные осенние дожди
и долгие зимние ночи постепенно истощили запасы ее жизнелюбия.
   - Вэлда, - спросил Калеб, - дома ли госпожа?
   - Наверху.
   Ответ был не менее суров, чем климат острова.
   - Ты не помнишь меня? - спросил Джим, улыбнувшись.
   Она не удостоила его даже взглядом.
   Входя в дом, Джим обернулся:
   - Увидимся позже, Калеб.
   Дверь за ним закрылась. В холле было зябко  и  темно,  но  сверху,  с
лестничной площадки, падал свет: четкая, будто  проведенная  карандашом,
светлая линия пересекала пол.
   Джим поставил чемодан и осмотрелся.
   Кое-что изменилось. Мебель, незатейливая и провинциально-старомодная,
сохранилась с прежних времен, но ее переставили - это вряд  ли  понрави-
лось бы его матери. Были и новые вешицы: вероятно, миссис  Биддалф  при-