Этот ряд можно было бы продолжить вплоть до братьев Стругацких,
и, кажется, подобные "скрытые цитаты" не есть случайные
оговорки, и уж, конечно, не плагиат, а цепь условных знаков -
следуем за русской литературной традицией. Но только ли русской
и только ли литературной?
   "За прошедшее время страна всеобщего братства одряхлела еще
больше, хотя и вела успешные войны разом на двух фронтах. В
общинах оставались только женщины, которые и кормили всю страну,
выполняя как женские, так и мужские работы. Мужчины поголовно
считались цэрэгами. Сказочная добыча... давно рассосалась
неведомо куда, новых приобретений заметно не было, но весь
народ... жил надеждами, а значит не жил вовсе". Знакомо?
   Или: "После падения твердокаменного государства принудительной
любви и узаконенного братства, на каждом оройхоне обосновался
свой особый царек или республика, отличающаяся от прошлых времен
лишь немощью и особым изуверством. Никто там не стал жить ни
лучше, ни сытнее, все, как и прежде, ненавидели чужаков, а сами
старались кормиться за счет более слабых соседей".
   Политический памфлет? Не без этого. К счастью, этим дело не
ограничивается, иначе "Многорукий бог" ничем не отличался бы от
"Анастасии" Бушкова, от чего Тэнгэр миловал.
   Что же до принадлежности к культурным традициям, то тут невольно
вспоминается, что культурологи определяют цивилизацию Запада как
"культуру вины", а цивилизацию Востока как "культуру стыда". В
своих рассуждениях Шооран приходит к мысли, что во всех бедах
мира виноват не дьявол - Многорукий, но демиург Тэнгэр, ибо
творение - это действие, а всякое действие влечет за собой зло.
Рассуждение абсолютно в духе китайской (конкретно, даосской)
философии, проповедующей принцип "недеяния". Но вывод-то каков?
"Виноват тот, кто делает. Значит, будем виновны". Спрашивается,
ушел ли Логинов в действительности от своего изначального
"западничества"?
   Следует заметить, что роман вовсе не является мешаниной
философских, религиозных и политических рассуждений, как,
похоже, следует из моих заметок. Это, как и положено роману,
прежде всего история. История о творце. Ибо дар илбэча -
метафора творчества (определение "поэт" в романе прилагается
только к Шоорану, хотя сказители в далайне не так уж редки). И
творчества как жажды абсолюта. У Шоорана есть еще один
антагонист, кроме Многорукого. Это его собственный брат и
антипод Ээтгон. Если Шооран - "тип творца", Ээтгон - "тип
реального политика", "рачительный хозяин", вроде ануйевского
Креона. Шооран стремится уничтожить зло, Ээтгон - к нему
приспособиться. И житейская правда в конечном счете на стороне
Ээтгона. Что, в общем, тоже малоутешительно.
   ...И о том, куда такая жажда абсолюта способна завести. Потому
что в борьбе с жестокостью мира Шооран незаметно перешагивает
грань, за которой строит уже "не для людей, а против далайна". А
человечество для него сосредоточилось в прибившейся к нему
юродивой карлице Ай, по слабоумию своему не понимающей, кто с