Множество публикуемых писем - это, конечно, интересно. Только в
одном-двух делается торопливая попытка понять, КАК сделано это
ЧТО.
   У пост-Беловежской фантастики (будем считать это рубежом
свободы) имеется достаточно обильная история, которая вполне и
необходимо описуема.
   Но что происходит с фантастикой, пока неясно - запор или роды?
   Неясно в очередной раз, кто, собственно, тужится. Кто она,
мамочка, такая.
   Синхронистический метод в современном литературоведении мало
популярен. Диахрония обычно дается легче. Сочетать времена с
достижениями и устанавливать связь оных трудно. Однако
следование ему все же дает результаты, не являющиеся ни в одном
другом методе.
   Увы, те наши критики, кто литераторы, те не историки. А те, кто
историки, может, и писатели, но уж до обидного не критики.
   Подозреваю, что и любое новое произведение известного доктора
Каца не будет содержать того, чего мне не хватает. Кроме
"отменной развязности", нужно еще и любить то, о чем стараешься
писать.
   Чего же мне не хватает, старичку?
   Всего-навсего хорошего, добротного, в стиле Бориса Ремизова,
Виктора Жирмунского или Леонида Пинского -
ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ РУССКОЙ И СОВЕТСКОЙ
ФАНТАСТИКИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 95 ЛЕТ. Лучше даже нескольких.
   Очень хорошо отношусь к Переслегину и к его работе, люблю
Бережного, их работы уже есть, но нужно другое, пока решительно
отсутствующее. Даже в их работах разговор о стиле, языке, речи,
ритме, образе - явление редчайшее.
   Может быть, именно потому, что наша теперешняя фантастика в этом
отношении достаточно стерильна. Есть авторы, которые знают, что
такое стиль, но это Столяров, Успенский, Рыбаков, Маевский.
   Пока к фантастике не станут относиться как к литературе, и
требовать от нее как от литературы, она литературой не будет.
Критика, талантливый и честный рассказ литературе о ней самой -
необходимейшая часть процесса. Одного читателя и книгопродавца
литературе мало. Нужен весь уже вполне известный процесс, да еще
многое из того, что фантастике довлеет, но пока не принадлежит.
Скандалы и дискуссии не заменят настоящей критики. До
бесконечности можно можно выяснять, демоны ли Столяров со
Щеголевым или просто анфан террибли, и топтаться возле этой
Черной Стены, пока не обнаружится, что она навозная куча.
Гораздо труднее доказать, что эти и другие лица писатели - или
нет.
   Глупо считать книгопродавца последней инстанцией литературного
процесса. Еще глупее считать, что он в нем не участвует. Но он
не решает всего.
   Достижения, которые кидается затем тиражировать коммерческий
писатель, создаются не им. Их рождает фанатик, голодный гений.
Открывает другой фанатик - Кэмпбелл, Подольный, Клюева или