отвлекать меня от дум даже своим взглядом, присутствием.
   - Тимошин, посылай людей! Восстанавливай связь с Заевым!
   - Есть!
   Это же воинское "есть!" читалось в его голубых глазах. Еще  секунда,  и
он пробежал за окном.
   Я позвонил Панфилову.
   - Разрешите доложить? Рота на отметке два раза отбивала  атаки.  Теперь
осталась в окружении. Связь с ней порвана.
   Докладывая, я невольно допустил преувеличение. Ведь Заев  мне  сообщил,
что коридор еще остался. Правда,  за  протекшие  минуты  немцы  могли  уже
перехватить горловину. Нет, я обязан быть точным, обязан  говорить  своему
командиру только истину. И поправил себя, сказал, что  рота,  быть  может,
еще не отрезана.
   Панфилов похмыкал. Какой-то частицей души я  втайне  надеялся,  что  он
произнесет:  "Пусть  пробивается,  оставит  отметку".  Нет,  он  этого  не
произнес. Я продолжал:
   - Идет бой за Матренино. Там немцы тоже два раза пытались подойти, были
отбиты огнем. Ожидаю новой атаки. А в Горюнах спокойно.
   - Спокойно?
   - Да, товарищ генерал.
   Горюны, эта наша крепостца, преграждавшая Волоколамское шоссе,  были  в
тот день еще прикрыты отовсюду: слева ротами Филимонова и Заева,  напрямик
по асфальту - узлом обороны в селе Ядрово, справа -  деревенькой  Шишкине,
где обретался штаб Панфилова. Я ожидал,  что  генерал  скажет:  "Отправьте
роту из Горюнов на станцию", ожидал, что он найдет еще какую-нибудь  роту,
которую пришлет в Горюны. Нет, надежда  и  тут  не  оправдалась.  Панфилов
сказал:
   - Сообщайте обо всем, товарищ Момыш-Улы.
   И положил трубку.


   Я вызвал к телефону Филимонова.
   - Со стороны Заева береги себя.
   - А что? Что там?
   - Береги! Понял? Связи с ним не имею. Как дела у тебя?
   - Земля дрожит. Но ничего. Держимся.
   - Сколько еще потерял людей?
   - Выясню, товарищ комбат. Доложу.
   Опять мне показалось, что он заботится о том, чтобы  гнетущими  вестями
не поколебать, не смутить мой дух.
   - Где раненые?
   - Те, что могут, пошли к вам. А тяжелые тут, в поселке.
   - Так... Посылаю тебе повозки для эвакуации  раненых.  Сейчас  прибудут
пять повозок.
   Я полагал, что Филимонов воскликнет: "Куда пять, двух  хватит!"  Но  он
ничего не возразил. Черт возьми, неужели такие потери?!
   Окончив разговор, я с тягостью на сердце еще постоял у телефона.  Затем
обернулся, сказал:
   - Бозжанов, сходи к Пономареву, пусть немедленно пошлет пять повозок  к
Филимонову, чтобы вывезти раненых.