Еще несколько  дней  я  пробыл  в  штабе.  Присматриваясь,  я  старался
распознать: как может управлять  дивизией  этот  добрый,  мягкий  человек,
лишенный, казалось бы, того, что именуется "напористостью"?
   Однако он не всегда был мягок.
   Однажды  я  видел,  как,  привыкнув,  очевидно,  к   его   постоянному:
"Садитесь, пожалуйста, садитесь", штабной командир, войдя к Панфилову, сел
без приглашения.
   -  Встаньте!  -  резко  сказал  Панфилов.  -  Выйдите  отсюда.  Немного
подумайте за дверью, потом войдете снова.
   Отдавая какие-либо приказания, Панфилов никогда не  забывал  проверить,
выдержан ли срок исполнения. У него был  излюбленный  жест  -  поглаживать
большим пальцем выпуклое стекло карманных часов.  Иной  раз  казалось,  он
ласкает  любимое  маленькое  существо.  В  случае  опоздания  он  требовал
объяснений.  Однажды  мне  довелось  быть  свидетелем,  как  он  отчитывал
командира, не исполнившего его задания в срок:
   - Вы недобросовестный, недисциплинированный работник. Я знаю вас  всего
несколько дней, но, к сожалению, вы уже показали себя как лентяй.
   Его странные брови сошлись, их  излом,  казалось,  стал  круче.  Он  не
кричал, а говорил чуть громче и чуть отчетливее, чем обычно.  Тем  тяжелее
ложились слова.
   В мою память врезался незначительный случай.
   По поручению генерала я с красноармейцем принимал и перевозил  в  склад
первый миномет, прибывший в адрес  дивизии.  Панфилов  захотел  посмотреть
миномет.
   Я крикнул из окна помогавшему мне красноармейцу:
   - Тащи со склада миномет сюда.  Скорее!  Чтобы  через  пять  минут  был
здесь!
   Повернувшись, я увидел, что Панфилов, прищурившись,  смотрит  на  меня.
Это был тот же иронический взгляд, под которым я однажды покраснел.
   - Через пять минут, товарищ Момыш-Улы, он не успеет, - сказал генерал.
   Панфилов ничего к этому не добавил. Но меня  поразило  это  простенькое
замечание.
   Сколько раз я,  не  думая,  покрикивал  этак:  "Через  пять  минут".  А
Панфилов думал.



7. ЛОШАДЬ ЛЫСАНКА И ЛОШАДИНАЯ ИСТОРИЯ

   Настал наконец день, когда  я,  попрощавшись  с  генералом,  отправился
принимать  батальон.  Но  перед  этим  случилась  история,  которую   надо
рассказать.
   Для поездок по городу я пользовался одной из лошадей штаба дивизии.
   Это была Лысанка - красивая, рослая лошадь, в  белых  чулках,  с  белым
пятном на лбу, очень восприимчивая к поводу.
   За полторы недели, что я пробыл в штабе, мне удалось  кое-чему  выучить
Лысанку.
   В батальон, уже выведенный за город, в станицу Талгар, за двадцать пять
километров от Алма-Аты, я должен был ехать с попутной машиной.