мрачную тень, нависшую над моим штабом?
   Вспоминаю о делах. Приказываю телефонисту соединить меня с  начальником
санитарной части дивизии. Минуту спустя  опять  держу  телефонную  трубку,
прошу сегодня же отозвать из Горюнов женщину-майора и  ее  помощников.  На
другом конце провода седой  врач-полковник,  с  которым  я  знаком  еще  с
Алма-Аты, спохватывается:
   - Прости, Момыш-Улы, из головы вон! Сделай милость, пошли  кого-нибудь,
позови к телефону эту черненькую лебедь. Нынче же ее заберу.
   - Благодарю, товарищ полковник. Сейчас приглашу.
   Как раз в этот момент  в  дверях  появляется  повар  Вахитов,  он  тоже
невесел.
   - Товарищ комбат, ужинать-то будете?
   - Будем! - отвечаю я. - И в женском обществе! А ну,  товарищи,  устроим
званый ужин!


   Старик повар вмиг  преображается,  радостно  всплескивает  руками,  ему
приятно мое оживление.  Однако  тотчас  огорчение,  испуг  проглядывают  в
складочках лица.
   - Товарищ комбат, на ужин у меня только гречневая каша.
   Я не теряюсь.
   -  В  таком  случае   званый   чай!   Товарищи,   требуется   снарядить
дипломатическую миссию: комбат-де просит забыть о его грубостях,  приносит
покорнейшие извинения. Бозжанов, возьмешься быть моим послом?
   Вижу: усталая, посеревшая было физиономия Бозжанова опять  залоснилась.
Он восклицает:
   - Согласен! Отправляюсь на подвиг, товарищ комбат.
   Наконец-то улыбка залетела к  нам  в  штаб.  Не  остался  в  стороне  и
Толстунов - рассудительный старший политрук посоветовал своему другу-послу
захватить с собою ловкого Гаркушу. Признаться, в душе  я  опять  подивился
Толстунову: черт возьми, все ему известно.
   Так или иначе, полчаса  спустя  мы  встретили,  приветствовали  гостей:
женщину с майорскими шпалами в петлицах и Варю Заовражину.
   -  Доктор,  -  сказал  я,  -  у  нас,  кажется,   произошло   небольшое
столкновение.
   - Небольшое? Предположим.
   Я принес доктору свои извинения, а  Варе  незаметно  показал  кулак.  И
пригласил  гостей  к  столу.  Не   жеманничая,   Варя   села   как   своя.
Величественная  "черненькая  лебедь",  поговорив  по  телефону  со   своим
начальством, тоже согласилась разделить нашу трапезу. Однако она и теперь,
при каждой встрече, любит мне  припомнить,  какую  я  ей  задал  трепку  в
Горюнах.



7. "ТАК ДЕРЖАТЬ - ЗНАЧИТ НЕ УДЕРЖАТЬ"

   С окон сняты плащ-палатки, служащие нам шторами.  Медленно  занимается,
яснеет утро.  На  воле  тишина.  Редкая  пальба  по  Матренину  и  Горюнам
оборвалась еще  до  рассвета;  уснув,  я  не  заметил,  в  какой  час  она