другое не страшно. Только это страшно.
   Он встал, подошел к самовару, налил в чайник кипятку, вновь поставил на
конфорку и вернулся.
   Не садясь, он склонился над  разрисованным  листом  и  опять,  как  при
первом взгляде, сказал:
   - Закупорились крепко.
   Это однако, не звучало одобрением.
   - Что-то очень сперто. Не мало ли вы  тут  оставили  проходов?  -  Взяв
карандаш, он указал на минные поля. - Не заперли ли вы, товарищ Момыш-Улы,
самих себя?
   - Но ведь это впереди, товарищ генерал, - удивленно сказал я.
   - То-то и оно, что впереди. Не шевельнешься, тесно.
   Подумалось: "Тесно? У меня на семи километрах тесно? Что он говорит?"
   Не нажимая, Панфилов тонкими  штрихами  пометил  несколько  проходов  в
минных заграждениях. Я все еще не понимал  -  зачем?  А  Панфилов  легкими
касаниями простого черного карандаша - иных  он  не  любил  -  перечеркнул
красивый оттиск нашей оборонительной линии и наметил стрелку, устремленную
вперед, в расположение немцев.
   Я не мог сообразить, чего он хочет. Чтобы мы пошли в наступление, чтобы
атаковали скапливающуюся немецкую армию? И это после того, как он сообщил,
что  снимает  роту,   что   батальону   предстоит   растянуться   еще   на
километр-полтора? После того как говорил,  что  теперь  надо  быть  трижды
расчетливым  и  трижды  осторожным?   После   того   как   произнес:   "до
Волоколамска"? И что это - приказ? Но разве так приказывают?
   - На вашем месте, - сказал он, легонько штрихуя стрелку, - я вот о  чем
подумал бы...
   От острия  стрелки,  направленной  в  расположение  немцев,  он  провел
завиток, обозначающий возвращение на рубеж, и взглянул на меня.
   - ...подумал бы... А то в вашей картинке даже и  мысли  об  этом  я  не
вижу.
   Вынув часы, Панфилов повернулся к самовару:
   - Этот господин тоже требует внимания. Давайте-ка по стакану  чаю  -  и
пойдем.
   - Ночевать у нас будете, товарищ генерал? - спросил Синченко.
   - Нет, товарищ. Теперь ночевать  некогда,  теперь  и  ночью  приходится
дневать.
   Он улыбнулся, снял чайник, поднял крышку, понюхал и сказал:
   - Вот это напиток.
   Подавая мне стакан, он хитро прищурился:
   - А ведь сегодня  у  нас  небольшой  юбилей  -  нашей  дивизии  сегодня
стукнуло  ровно  три   месяца   от   роду.   Следовало   бы   ознаменовать
поосновательнее, но... это успеется... И ровно три месяца, как мы с  вами,
товарищ  Момыш-Улы,  первый  раз  встретились.  Помните,   как   вы   лихо
промаршировали?
   И он опять улыбнулся.



6. ТРИ МЕСЯЦА НАЗАД