- Превосходно.
     - Прости за недавнее.
     - Недавнее?
     - Ты знаешь, за что.
     - Ах... да, конечно.
     - Увидимся внизу, ладно?
     Его бесцеремонно выставляли за дверь. Присутствие любовника и советчика уже не требовалось.
     - В коридоре было прохладно. Литчфилд терпеливо дожидался, прислонившись к стене. Свет здесь был довольно ярким, и он стоял ближе, чем в предыдущий вечер. Каллоуэй все еще не мог полностью разглядеть лицо под широкополой шляпой. Но что-то в его чертах - какая странная мысль! - показалось ему искусственным, не настоящим. Была какая-то нескоординированность в движениях мышц, когда тот говорил.
     - Она еще не совсем готова, - сказал Каллоуэй.
     - Замечательная женщина, - промурлыкал Литчфилд.
     - Да.
     - Я не виню вас...
     - М-м.
     - Но все-таки она не актриса.
     - Литчфилд, вы ведь не собираетесь мешать мне? Я вам этого не позволю.
     - Можете расстаться со своими опасениями.
     Явное удовольствие, которое Литчфилд получал от его замешательства, сделало Каллоуэя менее почтительным к своему собеседнику, чем прежде.
     - Если вы ее хоть немного расстроите...
     - У нас общие интересы, Теренс. Я не хочу ничего, кроме удачи для вашей постановки, поверьте мне. Неужели вы думаете, что в сложившейся ситуации я рискнул бы чем-нибудь встревожить вашу Первую леди? Я буду кроток, как козочка, Теренс.
     - Во всяком случае, - последовал откровенный ответ, - вы не похожи на козочку.
     Улыбка, скользнувшая по губам Литчфилда, была скорее условностью, чем проявлением каких-либо чувств.
     Спускаясь по лестнице, Каллоуэй крепко сжимал зубы и никак не мог объяснить себе причину своего беспокойства.


     Диана отошла от зеркала, готовая сыграть свою роль.
     - Можете войти, мистер Литчфилд, - объявила она.
     Тот появился в дверях прежде, чем она успела договорить.
     - Миссис Дюваль, - почтительно поклонившись, сказал он (она улыбнулась: какие старомодные любезности), - вы не простите мою недавнюю неучтивость?
     Она взглянула на него коровьими глазами: мужчины всегда таяли от ее взгляда.
     - Мистер Каллоуэй... - начала она.
     - Очень настойчивый молодой человек, полагаю.
     - Да.
     - Надеюсь, он не слишком докучает своей Первой леди?
     Диана немного нахмурилась, на переносице проступила едва заметная зигзагообразная складка.
     - Боюсь, да.
     - Профессионалу это непозволительно, - сказал Литчфилд. - Но, прошу простить меня, его пылкость вполне объяснима.
     Она придвинулась к лампе возле зеркала, зная, что яркий свет особенно выгоден для ее черных волос.
     - Ну, мистер Литчфилд, что я могу сделать для вас?
     - Честно говоря, у меня очень деликатное дело, - сказал Литчфилд. - Горько признать, но - как бы получше выразиться? - ваш талант не совсем идеально соответствует характеру этой постановки. В вашем стиле игры не хватает нужной тонкости.
     Последовало напряженное молчание, в продолжение которого Диана сопела носом и обдумывала значение только что сказанных слов. Затем она двинулась к двери. Ей не понравилось то, как началась эта сцена. Она ожидала поклонника, а вместо него получила критика.
     - Уходите, - проговорила она бесцветным голосом.
     - Миссис Дюваль...
     - Вы меня слышали.
     - Вы ведь не подходите на роль Виолы, разве нет? - продолжал Литчфилд, как если бы кинозвезда ничего не сказала.
     - Вас это не касается, - бросила она.
     - Но это так. Я видел репетиции. Вы были вялы и неубедительны. Все комические эпизоды казались пошлыми, а сцена соединения - ни одно сердце не смогло бы выдержать ее - сделанной из какого-то тяжелого и грубого металла. Да, там была прямо-таки свинцовая тяжеловесность.
     - Спасибо, я не нуждаюсь в вашем мнении.
     - У вас нет стиля...
     - Заткнитесь.