- По правде говоря, все это подозрительно напоминает какую-то особую опеку. Этот мальчик - один из многих. У него нет ни особых проблем, ни особых надежд на искупление.
     - Искупление?
     Слово было довольно странным.
     - На реабилитацию, если вам так угодно. Послушайте, Рэдмен, я буду искренней. У всех нас есть такое чувство, что вы здесь играете не совсем за наши ворота.
     - Вот как?
     - Нам всем кажется, полагаю, это не исключает и директора Центра, что вам следует позволить нам вести дела так, как мы привыкли их вести. Узнайте наши порядки, прежде чем...
     - Вмешиваться.
     Она кивнула.
     - Это можно по-разному называть. Вы приобретаете врагов.
     - Спасибо за предупреждение.
     - Наша работа и без врагов достаточно трудна, поверьте мне.
     Она попробовала бросить на него примирительный взгляд, но Рэдмен проигнорировал ее усилия. Он мог ужиться с врагами, но не с лжецами.


     Кабинет директора был заперт, как и всю неделю. Его отсутствие объяснялось по-разному. Чаще всего сотрудники упоминали о каких-то собраниях в бюджетных организациях, но секретарша о них ничего не знала. Кто-то говорил о семинарах в университете, где проводились исследования, призванные решить проблемы исправительного Центра. Может быть, директор был занят на одном из них? "Если мистеру Рэдмену угодно, то он может оставить записку - директор непременно получит ее".
     Он вернулся в мастерскую. Там его поджидал Лью. Уроки уже закончились: кроме него, в помещении никого не было.
     - Что ты здесь делаешь?
     - Жду вас, сэр.
     - Зачем?
     - Вы мне нужны, сэр. Я только хотел передать вам письмо, сэр. Для моей мамы. Вы отошлете его?
     - Ты ведь можешь послать его как обычно - разве нет? Отдай секретарю, и она сделает все остальное. Тебе разрешается два письма в неделю.
     Лью понуро посмотрел на свои ботинки.
     - Сэр, их всегда распечатывают и читают: на тот случай, если кто-нибудь напишет лишнего. И если в письмах есть что-нибудь такое, то их сжигают.
     - А ты написал что-то лишнее?
     Он кивнул.
     - Что именно?
     - О Кевине. Я рассказал ей о Кевине. О том, что случилось с ним.
     - А ты не ошибаешься в своих предположениях?
     Мальчик пожал плечами.
     - Это правда, сэр, - произнес он спокойно и уже явно не заботясь о том, насколько его слова были убедительны для Рэдмена. - Это правда. Он здесь, сэр. Он в ней.
     - В чем? О ком ты говоришь?
     Может быть, Лью просто пересказывал свои страхи (как и предполагала Ловерхол)? С этим парнем можно было потерять всякое терпение, и Рэдмен чувствовал, что был уже близок к тому.
     В дверь постучали. В мастерскую просунулся неопрятный подросток по фамилии Слейп, быстро оглядевший их сквозь очки в металлической оправе.
     - Входи.
     - Вас срочно просят к телефону, сэр. К тому, который в кабинете секретаря.
     Рэдмен ненавидел срочные телефонные звонки: они никогда не приносили ничего хорошего.
     - Срочно? Кто?
     Слейп только пожал плечами.
     - Останешься с Лью, ладно?
     Казалось, подобная перспектива не очень обрадовала Слейпа.
     - Здесь, сэр?
     - Здесь.
     - Ладно, сэр.
     - Я полагаюсь на тебя. Не подведи меня, Слейп.
     - Не подведу, сэр.
     Рэдмен повернулся к Лью. Казалось, тот был готов расплакаться.
     - Дай мне свое письмо. Я передам его секретарше.
     Лью нехотя вынул конверт из кармана и протянул его Рэдмену.
     - Нужно сказать "спасибо".