- Свинья?
     - Он хотел сказать - полицейский, - недовольно произнес один из мальчиков. Это разъяснение было сделано таким тоном, каким обычно обращаются к слабоумным.
     - Спасибо, парень. Я знаю, что он хотел сказать, - проговорил Рэдмен, не сводивший глаз с Лью. - Я очень хорошо знаю, что он хотел сказать.
     - Неужели?
     - Не зарывайся, Лью, - подала голос Ловерхол, - у тебя и так достаточно неприятностей.
     - Хорошо, сынок. Я - свинья.
     Противоборство взглядов вступило в решающую фазу - поединок должен был чем-то закончиться.
     - Вы ничего не знаете, - сказал Лью. В его реплике не было никакой озлобленности. Он просто высказал свою версию истины, его глаза смотрели не мигая.
     - Ладно, Лью, пока хватит. - Надзиратель попытался увести подростка за собой; из-за пояса пижамы вылезла складка бледно-молочной кожи.
     - Пусть он договорит, - сказал Рэдмен. - Чего я не знаю?
     - Свою интерпретацию случившегося он сможет изложить директору, - произнесла Ловерхол прежде, чем успел ответить Лью. - Вас это не касается.
     Нет, это его очень даже касалось. Он почти непосредственно ощущал на себе взгляд Лью, отчаянный, затравленный, умолявший о защите и спасении.
     - Пусть он скажет, - повторил Рэдмен, властностью голоса отменяя распоряжение Ловерхол.
     Надзиратель немного ослабил свое объятие.
     - Лью, почему ты пытался убежать?
     - Потому, что он вернулся.
     - Кто вернулся? Имя, Лью! О ком ты говоришь?
     Несколько секунд Рэдмену казалось, что мальчик пробовал пересилить себя; затем встряхнул головой, разорвав незримую связь между ним и взрослым. Точно мысленно перенесся куда-то и затерялся там, на него напало какое-то оцепенение.
     - Не бойся, тебе ничего не будет.
     Лью нахмурился и принялся смотреть себе под ноги.
     - Я хочу вернуться в постель. Сейчас мне хочется спать, - тихо сказал он.
     - Тебе не сделают ничего плохого, Лью. Я обещаю.
     Это обещание не произвело немедленного эффекта, даже наоборот. Лью еще больше замкнулся в себе. Тем не менее, оно было обещанием, и Рэдмен надеялся, что позже Лью мог бы оценить его. Сейчас подросток выглядел изможденным усилиями, которые потратил на неудачное бегство, на попытку скрыться от погони и на битву взглядов. Его лицо побледнело. Он безропотно позволил надзирателю повернуть себя и повести за собой. Прежде чем исчезнуть за углом, он, казалось, внезапно передумал; попробовал высвободиться - не смог, но успел оглянуться на своего недавнего визави.
     - Хенесси, - сказал он, в последний раз обменявшись взглядом с Рэдменом. Произнесенное слово тоже было последним. Он пропал из виду раньше, чем смог что-нибудь добавить.
     - Хенесси? - недоумевая, произнес Рэдмен. - Кто такой Хенесси?
     Ловерхол достала сигарету и закурила. У нее дрожали руки. Вчера он этого не заметил, но сейчас не удивился. Он еще не встречал такого блюстителя нравов, у которого не было бы своих личных проблем.
     - Мальчик врет, - сказала она. - Хенесси у нас нет.
     Короткая пауза. Рэдмен не торопил ее - любые расспросы сейчас были преждевременны.
     - Лью довольно умен, - продолжала она, поднеся сигарету к своим бесцветным губам. - Он всегда знает, где можно найти слабое место.
     - Мм?
     - Вы здесь новый человек, и он хочет создать у вас впечатление, будто у нас есть какая-то тайна.
     - Значит, это не тайна?
     - Хенесси? - фыркнула она. - Господи, конечно, нет. Он сбежал от нас в начале мая... (Она против воли замешкалась). Между ним и Лью что-то было. Мы так и не выяснили, что именно. Может быть, наркотики. Может быть, токсикомания или взаимная мастурбация - одному Богу известно.
     Она и в самом деле не испытывала удовольствия от этого разговора. Ее лицо выражало отвращение.
     - Как Хенесси удалось сбежать отсюда?
     - Мы до сих пор не знаем, - сказала она. - Однажды его просто не оказалось на утренней поверке. Были осмотрены все помещения и лазейки. Но он исчез. Бесследно исчез.
     - А может он вернуться?
     Снисходительная улыбка.
     - Боже! Конечно, нет. Он ненавидел это место. Да и как он смог бы пробраться сюда?
     - Выбрался же он наружу.
     Ловерхол задумчиво стряхнула пепел и вздохнула.
     - Он не был особенно отважен, но сообразительности у него хватало. В общем-то я не удивилась, когда он пропал. За несколько недель до своего исчезновения он полностью ушел в себя. Я не могла добиться от него ни слова, хотя до тех пор он был довольно общителен.
     - А Лью?
     - Был у него под пятой. Такое случается. Младшие мальчики нередко пресмыкаются перед старшими, более опытными и более яркими личностями. И у Лью несчастное семейное прошлое.
     Рэдмен подумал, что ситуация была изображена весьма доходчиво. Настолько доходчиво, что он не поверил ни единому слову. Нарисованные детали не были картинами на какой-нибудь выставке: педантично пронумерованными и расположенными в порядке возрастания важности, от именуемой "Сообразительный" до "Впечатляющий". Они скорее напоминали каракули - грязные настенные росписи с подтеками краски, непредсказуемые и хаотичные.
     А маленький мальчик Лью? Он был как картинка на воде.


     Занятия начались на следующий день. Солнце палило так, что к одиннадцати часам мастерская превратилась в раскаленную жаровню. Тем не менее, подростки быстро и охотно усваивали все, что объяснял им Рэдмен. Они признали в нем человека, которого могли уважать, не утруждаясь особой любовью или привязанностью. И не ожидая от него излишне дружелюбных чувств, они не удостаивались их. Это было чем-то вроде взаимного соглашения.