Было довольно странно сидеть и смотреть, как работает
этот парень. Я уже давно привык к своему методу рекламы:
"Гарантирую, что наверху на десять градусов холоднее,
мистер! Побывайте там, где летают только птицы и ангелы! И
это всего лишь за три доллара. Двенадцать двадцатицентовых
монет не так уж облегчат ваш карман!" Я забыл, что может
быть и другой метод.
   Одному заниматься подобным делом довольно напряженно. Я
к этому привык, но все-таки, если клиентов нет, ты остаешься
без обеда. Сейчас, когда я мог не зависеть от сегодняшнего
дохода, я расслабился и стал наблюдать.
   Девочка, блондинка с карими глазами и грустным лицом,
подошла и тоже с любопытством смотрела на нас. Она была
здесь явно только из-за деда. Она не хотела лететь.
   Обычно все бывает наоборот: восторженные дети и
подозрительные родители, но когда зарабатываешь себе на хлеб
подобным образом, начинаешь понимать людей по-другому. Я
знал: эта девочка не полетит с нами ни за что, даже если мы
будем упрашивать ее об этом все лето.
   - Кто из вас, джентльмены? - спросил старик.
   - С вами полетит Ричард. Я еще не закончил свой
завтрак. Или вам придется подождать.
   - Нет, сэр, я готов. А мы сможем пролететь над моей
фермой?
   - Конечно, - ответил я, - только укажите направление,
сэр.
   Я выгрузил из передней кабины флита свой спальный
мешок, чехол с инструментами и посуду и помог старику
взобраться в кабину. Затем сел на заднее сиденье и
пристегнулся ремнями.
   - Ты не крутнешь пропеллер, Дон?
   - Угу, - он встал, держа в руке чашку, и подошел к
моему самолету, - что нужно делать?
   - Толкни его, но только осторожно. Импульс сам закрутит
его дальше.
   Каждый раз, когда пропеллер флита толкает кто-то
другой, они делают это слишком сильно, и по всевозможным
довольно сложным причинам двигатель не заводится. Но этот
парень толкнул его так медленно, как будто он занимался этим
всю жизнь. Импульс провернул пропеллер, раздался треск, в
цилиндр пошла искра, и старый мотор прекрасно завелся. Дон
вернулся к своему самолету, присел на корточки и стал
разговаривать с девочкой.
   Лошадиные силы погнали мой флит вперед, вокруг
заметались травы, и вот мы взлетели. Мы поднялись на сто
футов (если мотор остановится, мы приземлимся в кукурузе),
на пятьсот футов (теперь мы сможем вернуться обратно и
сесть на поле), на восемьсот футов, разворот, выравнивание,
и мы полетели на юго-восток, туда, куда мой пассажир
показывал пальцем.