загрузка...

Новая Электронная библиотека - newlibrary.ru

Всего: 19850 файлов, 8117 авторов.








Все книги на данном сайте, являются собственностью уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая книгу, Вы обязуетесь в течении суток ее удалить.

Поиск:
БИБЛИОТЕКА / ЛИТЕРАТУРА / ПРИКЛЮЧЕНИЯ /
Бадигин Константин / На морских просторах

Скачать книгу
Вся книга на одной странице (значительно увеличивает продолжительность загрузки)
Всего страниц: 78
Размер файла: 466 Кб
«« « 62   63   64   65   66   67   68   69   70  71   72   73   74   75   76   77   78  »


     Пришлось основательно рассекретиться: дали телеграмму в рыбокомбинат, уполномоченному Морфлота на Камчатке и копию секретарю Камчатского окружного комитета партии с просьбой оказать больному немедленную помощь.
     Последнюю ночь я простоял на мостике.
     В восемь утра в густом тумане, непрерывно измеряя глубину, подошли к невидимой земле Камчатке. На берег Илью Бургалова отвезли на судовой моторке, его сопровождали судовой врач и помощник капитана по политчасти. В больнице все было готово, Бургалова сразу положили на операционный стол.
     Несколько часов мы простояли в ожидании моторки. После напряженной непрерывной работы двигателя тишина угнетала. Тяжелые капли влаги гулко шлепались на мостик и на палубу.
     Вот и моторка на борту. Услышав про операцию, моряки с облегчением вздохнули. Появилась надежда на благоприятный исход. На душе у всех стало спокойнее.
     В тот день мы благополучно прошли Первый Курильский пролив и вышли в Тихий океан.
     От мыса Африка на восточном берегу Камчатки повернули на восток. Справа, вдалеке, оставались невидимыми в тумане Командорские острова. На ощупь прошли пролив Унимак между Алеутскими островами. Теперь к северу от нас простирался огромный Аляскинский залив. Мы идем почти тем же курсом, каким двести лет назад шли к неведомым берегам первооткрыватели северозападных берегов Америки - русские мореходы Алексей Чириков и Витус Беринг... На вторые сутки мы миновали знаменитый остров Кадьяк, бывший в течение двадцати лет центром русской Америки. Он находился в трехстах милях к северу от нашего курса. Много погибло русских мореходов в бурных водах Аляскинского залива и у скалистых берегов. Многие десятки мысов, островов и проливов названы русскими именами.
     Через двадцать суток после выхода из Владивостока мы подходили к берегам Америки, а туман и не думал уступать. Плотной стеной закрывал он от глаз все, что было дальше форштевня.
     По счислению, мы были совсем близко от плавмаяка "Колумбия". "Ту-ту-ту-ту" -ревел в наушниках его радиосигнал, заглушая призывы остальных радиомаяков. "Ту-ту-ту-ту" - "Берегись, я близко, я близко".
     В этом рейсе нас упорно преследовал туман. Ни одного ясного дня после пролива Лаперуза.
     2 июля 1944 года в час дня мы подошли к плавмаяку "Колумбия", и с этого времени я не сходил с мостика. Сначала проходили бар, потом шли по реке в темное время. В третьем часу ночи мы пришвартовались к причалу нефтяной базы для приемки топлива. В общем, устал я изрядно.
     Как только спустили сходни, на теплоход прибыли таможенники во главе с чиновником портлендской таможни - краснолицым, со шрамом на щеке и выпученными голубыми глазами. Начался досмотр. Через полчаса в каюту вошел Петр Николаевич Василевский.
     - Константин Сергеевич, таможенники требуют осмотра всех жилых помещений.
     В практике наших отношений с портовым начальством подобных осложнений раньше не возникало. На советских судах контрабанду не возили, и портлендская таможня, убедившись в этом, как правило, доверяла заявлению капитана, который представлял список имеющихся на судне товаров, интересующих таможню. Однако, по существующим в США правилам, власти могли потребовать осмотра любого помещения.
     - Пусть смотрят,- решил я.
     Через несколько минут старпом снова постучался в мою каюту.
     - Они собираются вскрывать ящики в каюте стармеха,- волнуясь, произнес Петр Николаевич.- Стармех в машине. Таможенник хотел открыть ящик стола без хозяина. Я запретил и послал матроса за Виктором Ивановичем. Но офицер не хочет ждать и приказывает взломать ящик.
     Я спустился в каюту стармеха Копанева. Подобного безобразия на советском судне нельзя было допустить. Хозяином здесь был капитан.
     В каюте стармеха находились американские таможенники, старпом и два наших матроса. Рядовой таможенник, желая вскрыть запертый на ключ ящик письменного стола, всовывал в щель огромный широкий палаш.
     - Стоп,- сказал я,- подождите немного, пожалуйста. Сейчас придет старший механик и откроет вам ящик.
     Таможенник на мгновение задержался со взломом.
     Краснолицый чиновник покраснел еще больше и с непристойными ругательствами стал грубо отталкивать меня плечом. На мне была морская форма с капитанскими нашивками, и краснолицый прекрасно знал, с кем имеет дело. Его наглость перешла всякие границы.
     - Запрещаю производить осмотр, прошу таможню удалиться с судна,- сказал я, едва сдерживаясь.
     Мне было известно, что, если таможенники не закончат осмотр и не подпишут соответствующие документы, общение с берегом запрещается и грузовые операции никто производить не будет. Но оберегать честь советского флага - первая обязанность капитана.
     Портлендские таможенники покинули судно.
     Едва дождавшись 8 часов, я позвонил дежурному портлендской таможни и заявил протест. Пришлось припугнуть: "Если конфликт не будет улажен до 12 часов дня, буду вынужден сообщить об этом советскому консулу".
     В 9 часов приехал чиновник таможни, превосходно говоривший по-русски, и передал просьбу начальника таможни прибыть ровно в двенадцать для разбора дела. Он выслушал мое подробное объяснение. В десять я позвонил нашим товарищам из закупочной комиссии. Но, как назло, дома никого не оказалось, сегодня - воскресенье. Это, конечно, осложняло дело.
     Ровно в 12 часов я был у начальника таможни. Нам и раньше приходилось встречаться. Он был заядлый филателист, и я в прошлом рейсе подарил ему седовскую серию почтовых марок. Вежливый, радушный, начальник таможни пришелся мне по душе. В его кабинете, несмотря на воскресенье, было много людей. Здесь были представители таможни, губернатора штата, полиции...
     Когда я уселся в предложенное кресло, начальник таможни, перелистывая лежавшую перед ним книгу "Устав таможенной службы США", сказал:
     - Знает ли господин капитан, что, согласно параграфу такому-то, пункту такому-то нашего устава, таможенник может потребовать открыть любое помещение на судне?
     - Да, это я знаю и никогда не возражал против этих правил. Но покажите мне параграф в этой книге, где было бы написано, что таможенник может толкать и непристойно ругать капитана судна величайшей державы в мире. И не где-нибудь в пивном баре, а на территории советского судна.
     Начальник таможни помолчал, строго посмотрел на собравшихся.
     - Этого в книге не написано, вы правы, капитан. Что же вы от нас хотите?
     - Я хочу, чтобы ваш чиновник извинился передо мной.
     - Мы согласны.- И начальник таможни предложил чиновнику извиниться.
     Краснолицый, сидевший тут же в комнате, обращаясь ко мне, начал что-то долго и не совсем вразумительно говорить, часто употребляя слово "мейби" - может быть. Я решил быть твердым до конца.
     - Джентльмены,- сказал я, обращаясь к сидевшим.- Я плохо знаю английский язык и не совсем ясно понимаю, что говорит мне этот господин. Прошу его сказать следующее: "Ай эм сори, экскьюз ми" - я виноват, простите меня. И тогда я буду считать прискорбный инцидент исчерпанным.
     Чиновник вскочил со стула, стал отнекиваться и возмущаться и даже ушел из кабинета. Однако через 5 минут появился и, подойдя ко мне, сказал слащаво:
     - Ай эм сори, экскьюз ми.
     - Я удовлетворен.
     Так окончился единственный неприятный случай, происшедший за время моих военных плаваний в порты США.
     Отношения мои с начальником таможни нисколько не испортились, наоборот, стали более устойчивыми. Он мог бы, защищая честь мундира, повести совсем другую линию, но оказался честным человеком.
     Вообще-то я всегда помнил, что в Америке у нас много друзей, но есть и злобные враги.
     Приведу еще один случай. Перед отходом в рейс старший механик Копанев, докладывая о снабжении по машинной части, сказал:
     - Мистер Каген совсем обнаглел. Сегодня он привез по моей заявке инструменты и кое-какие материалы. Стал смотреть - все старое, ржавое.
     - Надо отказаться.
     - Я отказался. А снабженец говорит: "Берите, стармех, что привез, пока жив больной старик Рузвельт, обкрутил его вокруг пальца ваш Сталин. Помрет Рузвельт, и этого не будет. Вашему Советскому государству я давал бы только отбросы". Ну, и понес всякую брехню. Видно, ему наши победы поперек горла.
     Я рассказал об эпизоде Леониду Алексеевичу Разину, председателю закупочной комиссии.
     - Вы не первый. Многие капитаны докладывали мне об этом ретивом снабженце. Придется принять меры.
     Что там происходило дальше, я не знаю. Но мистер Каген больше не появлялся на советских судах.
«« « 62   63   64   65   66   67   68   69   70  71   72   73   74   75   76   77   78  »

Новая электронная библиотека newlibrary.ru info[dog]newlibrary.ru