Худенький, низкорослый, черноволосый Анатолий Николаевич, мой давний друг,- настоящий моряк, характер у него прямой, независимый.
     Мне вспомнилось, как в январе 1940 года он без ледокола пробился на "Сталинграде" к дрейфующему в Гренландском море "Георгию Седову", привез драгоценный уголь для опустевших бункеров.
     Теперь капитан Сахаров подробно рассказывал мне о событиях в конвое PQ-18.
     Командам судов, стоявших в Рейкьявике в ожидании отправки в СССР, было известно о судьбе PQ-17. На русском языке из Берлина передавались хвастливые крики Гитлера: "Великая Германия успешно держит небывалую в истории морскую блокаду в Баренцевом море, от Норд-Капа до Шпицбергена. Впредь ни одно судно из Англии или Америки не будет пропущено в Россию".
     И вот - новый большой конвой. В конце августа на рейде собрались все тяжело груженные транспорты. Английские, американские - в основном типа "либерти" и "виктори". Проводки ждали и советские пароходы: "Сталинград", "Петровский", "Сухона", "Тбилиси", "Андре Марти", "Комилес".
     В первых числах сентября в Рейкьявик прибыла военно-морская эскадра союзников под командованием английского адмирала Фрезера. Капитанов всех транспортов пригласили на линкор "Дьюк оф Йорк" - информация о порядке движения. Фрезеру лет под семьдесят, старик. На совещании он появился не в морской форме, а в черной сюртучной паре, в мягких фетровых ботах и был похож больше на пастора, чем на адмирала.
     После совещания стал известен точный состав транспортов. Назначена скорость - 10 миль, больше, чем у PQ-17, и построение плотнее.
     Еще несколько дней на последние приготовления, и "Дьюк оф Йорк" поднимает сигнал "Сниматься с якоря". 7 сентября все сорок транспортов построились в походный ордер и двинулись в путь.
     У многих моряков было неспокойно на сердце. Особенно на судах с грузом взрывчатки и на танкерах...
     До 10 сентября погода была пасмурной, густая облачность, временами туман. 12 сентября вражеский бомбардировщик пытался прорваться к транспортам, но был отогнан.
     13 сентября были торпедированы "Сталинград" и английский корабль "Эльсуорт". Оба они шли в первой колонне. Можно думать, что фашистские лодки затаились под водой в дрейфе и поэтому не были обнаружены противолодочными судами.
     "Сталинграду" торпеда попала в машинное отделение и угольные отсеки. Машинисты и кочегары, стоявшие вахту, были сразу убиты. В трюмах парохода было 500 тонн аммонала, но взрыва не произошло. Смертельно раненный корабль держался на плаву около 4 минут.
     - Посмотрев с правого крыла на пробоину,- рассказывал А. Н. Сахаров,- я сразу понял, что у нас остались считанные минуты. Скомандовал: "Экипажу и пассажирам покинуть судно". Потом привязал тягу от парового гудка к поручням. Протяжный, тоскливый звук... Он раздавался над морем, пока мостик не скрылся в волнах.
     - Что ты думал в это время? - спросил я.
     - Благодарил судьбу, что не взорвалась взрывчатка в трюмах или котлы.
     - Много людей погибло?
     - Около трети. Те, кто успел покинуть судно, спаслись почти все. Погиб помполит Федоров, руководивший посадкой на шлюпки. Погибли оба дипкурьера - Н. Д. Шмаков и И. И. Хромов, они вместе с документами выбросились за борт.
     - О чем жалеешь больше всего?
     - Жалко младенца. За три дня до гибели парохода у нашей пассажирки родился мальчик...
     - На какую шлюпку ты сел?
     - Когда судно тонуло, меня выбросило, потом кто-то подобрал на плотик.
     Перед торпедированием,- вспомнил Сахаров,- я велел измерить глубину эхолотом. Оказалось - 1800 метров. Я еще сказал тогда: "Далековато до дна, пока доберешься, раздавит в лепешку", и тут же матрос закричал: "Торпеда справа!" И взрыв... Крики, стоны... И все же никакой паники не было: женщин сажали в первую очередь, потом больных, помнили, что мы русские моряки...
     Рассказ Анатолия Николаевича дополнил старший механик "Сталинграда" Вячеслав Плавинский, мой товарищ по "Садко":
     - Спасательные суда подбирали нас и переправляли на английский "Капленд", специально приспособленный для помощи пострадавшим. Прежде всего нам дали по стакану виски. Потом, после медицинского осмотра, переодели в новую, сухую одежду, для всех одинаковую: шерстяное белье и носки, суконные брюки и куртка, свитер, берет. Всех спасенных записывали в особую книгу, которая велась еще с прошлой войны, с 1914 года.
     В тот день после полудня фашисты еще раз атаковали PQ-18 - торпедоносцами с Медвежьего. Это был самый мощный налет на канвой.
     После объявления боевой тревоги военные корабли выстроились в две колонны на расстоянии около двух миль от каравана для отражения врага.
     Торпедоносцы летели на бреющем плотным строем. Их было больше сотни. Однако сквозь огневую завесу прорывались единицы. Да и те, бросив торпеды, обратно уже не возвращались: как правило, они погибали под огнем эскорта и транспортов.
     Все же в этот налет были потоплены еще четыре судна: "Сухона", два союзных "либерти" и танкер "Африкандер".
     Этот танкер шел с грузом авиационного бензина. После взрыва он быстро затонул, оставив на поверхности моря пылающий костер. Почти вся команда погибла; на "Капленд" доставили лишь двух счастливчиков - двух моряков-негров. В момент торпедирования они были на палубе в спасательных жилетах и взрывом их отбросило далеко в сторону от танкера.
     Следующие три дня отбоя тревоги не было. В непрерывных атаках гитлеровцам удалось утопить еще четыре транспорта и два эскадренных миноносца охранения. Эсминцы погибли вместе с людьми, так как за ударами торпед следовал взрыв боезапаса.
     В Архангельск прибыли двадцать девять транспортов. Это был один из самых крупных караванов, проведенных в трудный для нас час с относительно небольшими потерями.
     Предсказания Гитлера не сбылись. Суда дошли до России...
     Ледовая обстановка в Арктике во второй половине сентября ухудшалась с каждым днем. Ни один из транспортов, отправленных с Диксона на восток, не продвинулся дальше бухты Амбарчик в Восточно-Сибирском море. 17 сентября им было приказано возвращаться обратно. Можно представить себе состояние моряков! Они преодолели сложный и опасный путь. Вначале Баренцево море - среди магнитных мин, наставленных противником. У пролива Югорский Шар транспорты подстерегали подводные лодки. Затем тревоги Карского моря - как мы помним, за судами охотился вражеский крейсер. И под конец - тяжелые испытания во льдах моря Лаптевых.
     На некоторых судах потекли корпуса. Машины требовали ремонта. И вот теперь всю дорогу предстояло проделать в обратном порядке...
     Нам в штабе все это было хорошо известно. Предполагалось отправить транспорты на ремонт в порты США. Не пустили льды. Значит, только обратно. Другого выхода нет.
     Головным у злополучного каравана стал пароход "Моссовет", наиболее приспособленный для плавания во льдах. 25 сентября к проливу Вилькицкого прибыли семь судов. Они получили указание следовать на Диксон, а затем в губу Белушью на Новой Земле.
     Одновременно возобновились поиски людей с "Сибирякова".
     26 сентября капитан парохода "Сакко" В. С. Введенский по прибытии на остров Диксон сообщил Минееву, что видел на острове Белухи человека, размахивающего белым полотнищем, но не мог его снять из-за шторма.
     Немедленно к Белухе вылетел гидросамолет, пилотируемый М. Н. Каминским. Однако сесть из-за крупной волны он не смог. Самолет сделал несколько кругов низко над островом. Разобрали написанное на выложенных по берегу досках: "Команда Сибир. Спасите".
     Каминский сбросил на остров спальный мешок и пакет с продовольствием. Он летал и на следующий день, но спуститься на воду опять не удалось.
     Только 28 сентября возле острова посадил самолет И. И. Черевичный. И сразу увидел: на прибрежных камнях стоял человек и размахивал чем-то белым. Когда самолет приблизился, он побежал навстречу. Человек вошел в воду по пояс, и Черевичный сильным рывком втащил его в кабину.
     Спасли сибиряковца Павла Вавилова.
     Смеясь и радуясь, благодаря летчиков, Вавилов показывал им свой дневник, который вел на острове по обычаю мореходов-поморов.
     На Диксоне Вавилова подробно расспрашивали Минеев и его сотрудники. Однако Павел Иванович <П. И. Вавилов последним покинул тонувшее судно. Очутившись в воде, он ухватился за шлюпку, которую не успели потопить фашисты. На шлюпке Вавилов добрался до острова.
     В послевоенные годы П. И. Вавилов за доблестный труд удостоен звания Героя Социалистического Труда.> далеко не все видел и мало что мог рассказать о судьбе своих товарищей. Ничего не знал он и о капитане, А. А. Качараве.
     Снова поиски. В район гибели "Сибирякова" полетели гидросамолеты, направились гидрографические суда. Искали до тех пор, пока стало ясно: надежды найти людей больше нет...
     В самом конце сентября, после очередного моего доклада о текущих делах, И. Д. Папанин сказал:
     - Не судьба тебе на "Сталинграде" капитанить, Константин Сергеевич. Продолжай работать в штабе, а дальше посмотрим. Наплаваешься еще...
     Примерно в эти дни пришел ко мне посоветоваться В. Д. Мещерин. Ночные налеты вражеской авиации, работа сверх сил, повседневное недоедание обессилили рабочих на его судоверфи.
     - Плоховато, Сергеич, особенно женщинам-солдаткам, а на верфи их большинство. У всех дети - у кого двое, у кого трое. Накормят, а сами голодные работают.