загрузка...

Новая Электронная библиотека - newlibrary.ru

Всего: 19850 файлов, 8117 авторов.








Все книги на данном сайте, являются собственностью уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая книгу, Вы обязуетесь в течении суток ее удалить.

Поиск:
БИБЛИОТЕКА / ЛИТЕРАТУРА / ПРИКЛЮЧЕНИЯ /
Бадигин Константин / На морских просторах

Скачать книгу
Вся книга на одной странице (значительно увеличивает продолжительность загрузки)
Всего страниц: 78
Размер файла: 466 Кб
« 1   2   3  4   5   6   7   8   9   10   11   12   13  » »»


     А "Ермак" уже уходит к "Малыгину". Разломав весь лед вокруг него, он останавливается у самого борта ледокольного парохода, как будто решив немного отдохнуть. В бинокль видно, что на палубах обоих кораблей забегали люди. Начинается перегрузка угля с "Ермака" на "Малыгин".
     В 20 часов все приготовления были закончены. "Ермак" отошел от "Малыгина" и направился к нам. Подойдя вплотную к правому борту "Седова", он отколол часть ледовой чаши, в которой покоился корабль, и подошел своей кормой вплотную к нашему форштевню.
     - Принимай концы! - прозвучала команда.
     На носу "Седова" закипел аврал. Все свободные от машинной вахты, включая радиста и доктора, принимали концы, заводили буксир в якорные клюзы, подкладывали под стальной трос деревянные брусья.
     Буксир был закреплен в течение 15 минут. "Ермак" попытался стронуть с места наш корабль. Толстый стальной трос натянулся как струна. Брусья трещали и лопались. Надо было усиливать крепление.
     Не прошло и получаса, как один из добавочных буксиров со свистом лопнул. Оборвавшийся конец чуть-чуть не задел Соболевского, нашего медика, стоявшего на носу.
     Корабли остановились. Мы приняли и закрепили новый буксирный трос. "Ермак" двинулся дальше. 40 минут спустя часть гигантской ледяной чаши, висевшей у левого борта "Седова", внезапно оторвалась, и наше судно стремительно накренилось в противоположную сторону. Теперь мы шли за "Ермаком" с креном на левый борт в 25°.
     С тяжелым грузом за кормой "Ермак" двигался очень медленно. Буксир сильно стеснял его. "Ермак" не мог свободно и смело давать задний ход и потом с разбегу громить тяжелый лед, как это делает обычно в таких условиях линейный ледокол.
     Через десять минут нам предложили с "Ермака" пустить в ход машину, чтобы уменьшить натяжение буксира. За кормой "Седова" забурлил винт. Но еще 10 минут - и буксир лопнул.
     За два часа караван не прошел и мили. Нельзя было больше возиться с буксиром. И "Ермак", отдав концы, ушел вперед с одним "Малыгиным", чтобы нащупать наиболее легкий путь и пробить канал.
     "Седов" и "Садко" остались на месте. Люди сильно измучились и устали. Мы не спали уже целые сутки. Но никто не уходил с палубы. Огромное нервное напряжение помогало держаться на ногах: ведь именно в эти часы решалась судьба кораблей. И вдруг мы узнали серьезную весть, предопределившую судьбу "Седова".
     Я стоял на баке, когда ко мне подошел Полянский. В руках у него белели две радиограммы.
     Молча протянул он мне свои листки и внимательно, испытующе следил за мной, пока я читал:
     ""Садко" - Хромцову. "Седов" - Бадигину. "Ермак" потерял левый винт. Буксировать "Седова" не сможет. Предлагаю "Садко" срочно взять на буксир "Седова", попытайтесь идти за нами. Шевелев".
     ""Седов" - Бадигину. Если буксировка с помощью "Садко" не удастся, то буду вынужден оставить "Седова" на вторую зимовку, уходить только с "Малыгиным" и "Садко". Сообщите, что вам нужно дать из снабжения.
     Учтите, что в будущем году весной будут снова сделаны такие полеты, как прошлой весной, для чего организованы базы на Рудольфе, Котельном и Челюскине. Шевелев".
     ...Вторая зимовка! Вихрь невеселых мыслей пронесся в голове. Остаться с искалеченным кораблем в районе полюса, еще год не видеться с семьей, еще одну зиму провести во мраке, среди штормов, вьюг, среди движущихся льдов... Но другого выхода нет.
     Я взглянул на Полянского. Он все так же испытующе глядел на меня и медлил уходить. Я прекрасно понимал его. Он любил рассказывать о своих маленьких ребятишках - Вите и Зоечке, мечтал о встрече с ними. И, конечно, сейчас он многое отдал бы за разрешение уйти на юг с "Ермаком".
     - Ну что? - неопределенно спросил я.
     - Да так, ничего...- столь же неопределенно ответил он.
     - Мы еще поговорим, Александр Александрович,- сказал я.- Но ведь вы понимаете, насколько это важное дело - радиосвязь в дрейфе. А насчет радиограмм пока никому ни слова...
     - Это ясно,- ответил Полянский и медленно пошел к рубке.
     Шел третий час утра. На носу продолжался аврал: готовили кранец и деревянные брусья для крепления буксира с "Садко". Люди еще не знали, как мало теперь у нас надежды на выход из дрейфа.
     Я подозвал Андрея Георгиевича. После двух бессонных ночей он с трудом держался на ногах.
     - Прочтите,- сказал я и подал ему радиограммы. Он внимательно прочел их, подумал, потом еще раз прочел и вопросительно взглянул на меня.
     - Вы можете перейти на "Ермак",- сказал я,- я добьюсь для вас смены. Вы больной человек и нуждаетесь в отдыхе...
     - Я остаюсь, Константин Сергеевич,- решительно сказал он.
     - Подумайте, Андрей Георгиевич! Вторая зимовка будет очень трудной...
     - Подумал.
     Крепко жму руку верному товарищу.
     Я никогда не раскаивался, предложив Андрею Георгиевичу должность старшего помощника. Мы вместе плавали больше двух лет на ледоколе "Красин" и хорошо знали друг друга.
     Через полчаса мы уже стояли за кормой "Садко" и готовили буксирное крепление. Вскоре из туманной мглы вынырнула громада "Ермака". Тяжело переваливаясь с одного ледяного поля на другое, он подтянулся к "Седову" и стал борт о борт с нами.
     На "Седов" пришли Герои Советского Союза Шевелев и Алексеев <М. И. Шевелев и А. Д. Алексеев получили звание Героя Советского Союза за полет к Северному полюсу в 1937 году.>. Они рассказали подробности аварии. Оказывается, у левой машины "Ермака" лопнул вал и конец его вместе с винтом ушел на дно океана.
     - Надо подготовить ваш экипаж ко всяким случайностям,- сказал Шевелев.- Люди должны знать, что их ждет. Если "Садко" не осилит буксировку, вы останетесь здесь. Пока будет готовиться буксировка и пока мы будем совещаться, начнем на всякий случай перегрузку угля и снаряжения.
     В 6 часов 30 минут утра были пущены в ход грузовые стрелы. По воздуху плыли с "Ермака" бочки с бензином, ящики с продовольствием, мешки, тюки. Шевелев приказал передать на "Седов" все лучшее, что было в кладовых ледокола.
     Тем временем в нашей тесной кают-компании был созван митинг экипажа. Я сказал, что кораблю придется остаться еще на одну зимовку.
     Это была тяжелая минута. Лица моих друзей отражали большую внутреннюю борьбу. Видимо, каждый вспоминал минувшую зиму. Тогда нас было двести семнадцать. Мы зимовали первый год. У нас было три корабля. Как же теперь остаться во льдах с крохотной горсточкой людей на одном судне, искалеченном сжатиями?
     Решили дать людям время подумать. Друг за другом подходили ко мне моряки, желавшие вернуться на материк. Одному надо было лечиться. Другой хотел поступить в университет. Щелина звали домой серьезные семейные обстоятельства.
     Пока я беседовал в кубрике со Щелиным, Буторин молча укладывал вещи в свой сундучок.
     - Дмитрий Прокофьевич, а вы куда? - спросил я его. Нахмурившись, он ответил:
     - Да, что ж... видать, я вам здесь не нужен. Пойду на "Ермак"...
     При всей серьезности положения я не мог не улыбнуться: самолюбие боцмана было задето тем, что убеждают остаться не его, а другого человека.
     - Но неужели вы, Дмитрий Прокофьевич, не понимаете, что вы обязательно должны остаться? Кто, кроме вас, так хорошо знает "Седов"? Я ничего вам не говорил, так как был уверен, что вы сами останетесь, без уговоров...
     Буторин недоверчиво поглядел на меня и вздохнул:
     - Это вы правду сказали?
     Он подумал, улыбнулся:
     - Ну, тогда другое дело...
     Проворно спрятав сундучок под койку, боцман побежал на палубу.
     Повара Шемякинского я сразу отпустил. Он болел, а с "Ермака" мне обещали прислать двух камбузников.
     Из машинной команды я был обязан отпустить стармеха Розова. После того как лебедкой во время выгрузки у острова Генриетты ему оторвало пальцы, он не мог как следует работать и сильно нервничал. Но с Алферовым и Токаревым расстаться трудно, хотя у обоих были веские причины, заставляющие вернуться их на материк.
« 1   2   3  4   5   6   7   8   9   10   11   12   13  » »»

Новая электронная библиотека newlibrary.ru info[dog]newlibrary.ru