загрузка...

Новая Электронная библиотека - newlibrary.ru

Всего: 19850 файлов, 8117 авторов.








Все книги на данном сайте, являются собственностью уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая книгу, Вы обязуетесь в течении суток ее удалить.

Поиск:
БИБЛИОТЕКА / ЛИТЕРАТУРА / ПРИКЛЮЧЕНИЯ /
Бадигин Константин / На морских просторах

Скачать книгу
Вся книга на одной странице (значительно увеличивает продолжительность загрузки)
Всего страниц: 78
Размер файла: 466 Кб
«« « 11   12   13   14   15   16   17   18   19  20   21   22   23   24   25   26   27   28   29  » »»


     Всего несколько минут требуется механикам для того, чтобы запустить "Червовый двигун" и дать ток от аварийной динамо-машины. Лампа на грот-мачте вспыхивает и заливает всю палубу ослепительно ярким сиянием. Но за пределами палубы ночная темень по-прежнему стоит глухой, непроницаемой стеной. Как ни вглядываемся мы с Соболевским вдаль, нам не удается разглядеть ни малейшего проблеска прожекторов ледокола.
     Проходит час, другой, третий... Ледокол движется, подходит к нам ближе и ближе. Но мы по-прежнему не видим его.
     Соболевский готовится к сдаче вахты. Теперь уже ясно, что пари проиграно: ледокол придется встречать не ему, а Андрею Георгиевичу. Но в тот самый момент, когда Андрей Георгиевич выходит на палубу, совершенно внезапно в каком-нибудь километре от нас открываются сразу десятки огней ледокола. Густой, непроглядный туман рассеялся как-то мгновенно, словно поднялся занавес. И это неожиданное появление ледокола буквально потрясает нас.
     Могучий флагманский корабль идет к нам напрямик, строго по радиопеленгу, легко преодолевая разрушенный зыбью лед. Мощные судовые прожекторы, ослепительные юпитеры кинооператоров, полное палубное освещение, огни иллюминаторов - все это, вместе взятое, создает какой-то удивительный праздник. Мы отвыкли за эти годы от такого освещения и теперь, ослепленные, немного растерянные, мечемся по палубе, точь-в-точь как куры, которых ночью спугнули с насеста.
     Мы долго готовились к этой встрече, мысленно представляя ее во всех деталях. Но вот ледокол совсем уже рядом с нами, а мне кажется, что мы все еще не готовы. От одной мысли о том, что флаги расцвечивания еще не подняты, что в кубрике еще спят, что люди еще не одеты, можно прийти в отчаяние.
     - Скорее, скорее! - тороплю я доктора.- Сейчас же будите Буторина! Мы ничего не успеем сделать...
     Доктор стремглав мчится в кубрик. Уже через минуту на палубу выскакивают на ходу одевающиеся люди. Лучи прожекторов ледокола ярко освещают лица. Люди жмурятся, отворачиваются, но потом снова жадно разглядывают приближающийся флагманский корабль. Слышатся смех, шутки. Разговариваем громче обычного - чувствуется праздничная приподнятость.
     Буторин и Гаманков возятся с флагами расцвечивания. У них что-то, как назло, заело, и они, оглядываясь на ледокол, стараются изо всех сил.
     На ледоколе уже видят нас. Высоко к небу взлетает ракета, за ней другая, третья! Целый дождь разноцветных огней спускается на льды, прорезая мрак. И вот уже до нас доносятся звуки поющей меди. При свете палубных ламп можно различить, как поблескивают трубы музыкантов. Весь правый борт флагманского корабля усеян людьми. Они машут нам шапками, что-то кричат. Пока различить их лица невозможно, но в каждом мы видим родного и близкого человека.
     Над ледоколом взвивается облачко пара, и густой, бархатистый гудок оглашает льды приветственным кличем. Я взбегаю на мостик и, волнуясь, нажимаю рукоятку свистка. Несколько секунд он гудит басом, но потом начинает петь прерывистым, словно застуженным голоском. Я передаю рукоятку свистка Токареву и сбегаю вниз.
     Все громче гремит оркестр. Все сильнее звучат приветственные крики на палубах обоих кораблей. Я вижу, как по обветренным щекам моих друзей сползают предательские капли влаги.
     - От света это... Света слишком много,- смущенно, как бы оправдываясь, говорит Полянский.
     А Андрей Георгиевич ведет себя как-то странно: он то аплодирует, то громко смеется, то вдруг вытаскивает из кармана часы, смотрит на них и беспокойно оглядывается по сторонам. Неожиданно, когда корабли уже стали почти рядом, он подходит и говорит:
     - Константин Сергеевич! Срок подошел. Я побегу делать метеонаблюдения. Вы побудете на палубе?
     И он привычной походкой направляется к метеобудке.
     До меня в этой праздничной суматохе не сразу доходит смысл слов Андрея Георгиевича. Только тогда, когда он уже добрался до будки, я сообразил, в чем дело: исполнительный и педантичный старший помощник не считал себя вправе нарушить установленный распорядок научных наблюдений даже за три минуты до конца дрейфа! Я окликнул его:
     - Андрей Георгиевич! Вернитесь! Сейчас будем швартоваться. Дрейф закончен...
     Ефремов оглянулся, растерянно пожал плечами, явно неодобрительно покачал головой и, сгорбившись, стал спускаться на палубу, бережно прикрыв дверцу метеобудки.
     Всего 10 метров разделяют теперь корабли. Вот борт ледокола уже поравнялся с носом "Седова". Юпитеры кинооператоров обращены прямо нам в лицо - очевидно, наш корабль снимают. Оттуда что-то кричат мне. Я подхожу к поручням и тоже кричу, заслоняя глаза рукой:
     - Я ничего не вижу! Кто со мной говорит?
     Но вот луч юпитера на мгновение скользнул в сторону, и я увидел плотную фигуру, знакомую по фотографиям, опубликованным в газетах два с половиной года назад. Не совсем уверенно я произношу:
     - Иван Дмитриевич!.. Здравствуйте...
     - Здравствуй, браток, здравствуй! - доносится в ответ. Папанин разглядывает меня так же настороженно и внимательно, как и я его: газетные фотографии - увы!-лишь отдаленно передают облик человека. В это время слышится знакомый голос Белоусова:
     - Сергеич, держи кормовые швартовы!..
     - Есть, принимаем! - отвечаю я.
     Папанин, убедившись, что перед ним капитан "Седова", оживляется и кричит:
     - Константин Сергеевич! Идите к нам! Все идите...
     С борта ледокола уже спустили на лед деревянные сходни: оба трапа были разбиты штормом еще в Баренцевом море. Я откликаюсь:
     - Все? Не можем все... У нас котлы под парами...
     - Посылаю вам смену,- кричит Папанин.
     Через какую-нибудь минуту по трапу нашего ледокольного парохода поднялся Александр Алферов, брат нашего Всеволода. Мы обмениваемся рукопожатием, целуемся. Алферов скороговоркой выпаливает:
     - Товарищ капитан! Разрешите стать на вахту у котлов, заменить брата...
     - Хорошо. Обратитесь к старшему механику,- говорю я.
     - Идите же сюда! Идите скорее! - торопят нас с ледокола.
     Мы торопливо сбегаем по трапу. Впервые за два с половиной года весь экипаж "Седова" покидает свой корабль.
     Еще мгновение - и мы попадаем в крепкие объятия друзей. Я слышу приветствия, треск киноаппарата, какие-то отрывочные восклицания, поцелуи. Кто-то жмет руку, кто-то обнимает, чья-то щетинистая борода колет мне щеку, чьи-то руки суют в карман письма, кто-то легонько подталкивает меня в спину - просят куда-то пройти, что-то сказать, что-то сделать.
     Как в кинематографе, мелькают, появляясь и исчезая, знакомые и незнакомые лица.
     - Костя! Ну, Костя, минуточку!.. Ну сделай лицо веселее! Это неистовый фоторепортер Митя Дебабов, с которым мы когда-то встречались на "Красине".
     - Товарищ Бадигин, пожалуйста, хоть два слова для "Вечерней Москвы".- Это моряк с ледокола, корреспондент-доброволец столичной газеты.
     - Пришлось-таки еще раз свидеться! По вашей телеграмме в одночасье собрался... - Это Иван Васильевич Екимов, старый буфетчик "Седова". От радости он плачет...
     Горсточка седовцев как-то сразу тает в бушующей толпе. Александра Александровича Полянского потащил к себе в каюту его друг, старший радист флагманского корабля. Наши механики уже нырнули в каюты своих приятелей. Бывшие седовцы Каминский и Кучумов одолевают расспросами Мегера и Гетмана.
     Я неожиданно очутился в салоне у Белоусова. В меховом наряде немного жарко. Яркий свет с непривычки режет глаза. Меня заботливо, словно тяжелобольного, усаживают в кресло. Чувствую себя крайне глупо и неудобно: в одну руку мне сунули апельсин, в другую - яблоко; перед самым носом - целая ваза фруктов; все вокруг охают и вздыхают, ходят чуть ли не на цыпочках.
     Разговор идет как-то вперебой, отрывочно, невпопад:
     - Ну, так как же вы?..
     - Ничего, все в порядке...
     - Все ли здоровы?..
     - Как видите...
     - Нет, вы только подумайте, как это чудесно!
     - Еще бы!..
     - Ну так как же вы все-таки там, а?..
«« « 11   12   13   14   15   16   17   18   19  20   21   22   23   24   25   26   27   28   29  » »»

Новая электронная библиотека newlibrary.ru info[dog]newlibrary.ru