светилам...
   - Мне кажется, что гиппопотам питается растительной пищей, а не  мясом,
- скромно вставила барышня.
   - По-видимому, он был близорук и принял меня за растение, - ответил г-н
фон Мюнхгаузен. - Я знаю, что знаю: я сидел в пасти. Истина есть истина, и
правда не выдаст. Да, на  чем  я  остановился?  На  Африке.  Но  стоит  ли
задерживать ваше внимание на таких пустяках? Я скоро устал от Африки,  как
устал и от Европы, и решил  поехать  в  Америку,  но  прежде  завернуть  в
Германию и Англию, куда меня призывали разные причины.
   Во-первых, я начал слегка забывать интересничанье и сплин и хотел снова
пройти курс в Берлине и Лондоне. В Африке люди не интересничают. Коран  не
покровительствует этому направлению, и одна  африканская  рожа  похожа  на
другую. Что же до сплина, то вице-король Египта выколачивает его батогами;
нет  лучшего  средства  против  ипохондрии.  Однажды  мы  с   ним   слегка
повздорили, как это иногда случается  между  друзьями;  тут  я  подумал  о
последствиях, которые это может иметь для моих пяток, и самое воспоминание
о сплине прошло у меня от одной только мысли об этом. К счастью,  дело  не
дошло до последствий, мы  помирились  и  в  тот  же  день  ели  за  обедом
поросячьи уши с квашеной капустой, ибо вице-король - просвещенный турок  и
собирается в ближайшее время доказать в специальном сочинении, что  Пророк
есть выдумка правоверных (Ну-с, интересничать я тоже разучился за отсутствием подходящей  аудитории.
Таким образом, уже из-за одного этого я должен был съездить в  Германию  и
Англию.
   На этот раз для уроков интересничанья я принужден был взять  в  Берлине
гувернантку,  mere  I'Oie   (ретроспективные взгляды на людей и события, с ней,  однако,  не  стряслось
того, что с женою Лота  в  подобном  же  случае,  ибо  она  не  только  не
превратилась в соляной столб, а сделалась  еще  болтливее  и  неугомоннее.
Многих подмывало слегка пощипать эту кумушку; они утверждали, что  все  ее
остроумничанье и интересничанье - чистейшее очковтирательство, но я должен
заступиться за mere I'Oie. Высокими целями она вообще не  задавалась;  она
думала  только  о  своих  прабабках,  которые  некогда  гоготаньем  спасли
Капитолий. Поэтому она, пока что, упражняла горло, чтобы быть в голосе, на
случай,  если  Капитолий  накладного  германского   либерализма   окажется
когда-нибудь в опасности.
   - Почему же вы не пошли к вашему прежнему  учителю?  -  спросил  старый
барон.
   - Он сидел в то время в Париже и читал старофранцузские манускрипты.  Я
проехал из Алжира через Тулон  в  упомянутую  столицу  и  встретил  его  в
библиотеке. Тут я увидел истинное чудо ретивого писания книг, или  писания
ретивых книг. Вы можете мне  верить  или  нет,  но  фактически  он  шуйцей
перелистывал  лежавший  перед  ним  пергаментный   фолиант,   а   десницей
изготовлял книгу о нем или из него. В то же время он  диктовал  остроумную
записку к какой-нибудь артистке и  вел  обстоятельную  беседу  с  окружным
комиссаром  о  быте   парижских   гризеток.   Словом,   он   отставал   от
многосторонности Цезаря на каких-нибудь три очка.
   Второй же причиной, побудившей меня завернуть в Германию, было  желание
нанять хорошего лакея. С прежним мне пришлось расстаться:  он  тоже  хотел
быть интересным и все время ловил ворон. В качестве светского  интересника