уничтожить человека на земле. Возможно, мы заждались упомянутого толчка  и
слишком   погрязли   в   своем   порочном   кругу   старцев-новаторов    и
молодых-приспособленцев. Мы были, как люди,  которые  пришли  смотреть  на
цветок, и для удобства на него  сели.  Посещение  добавило  к  этому  свои
прелести, типа "ведьмин студень", "смерть-лампа", "рачий глаз"  и  т.д.  -
все в духе нашего времени.  Далее  Странники  дали  свой  вариант  "нового
общества", приведший к жуткому сообществу леса.  Это  тоже  была  страшная
пародия на систему воплощения наших идей. Но данную  историю,  как  хорошо
известно, поведал миру Кандид. Так возникла  язва  земной  цивилизации,  а
арсеналы  средств  уничтожения  пополнились  мощными  орудиями.  Странники
сделали свое дело на земле, взрыв стал неизбежен, и он последовал. Женщины
из леса предъявили ультиматум. Человечество немедленно разделилось на  два
лагеря,  и  началась  бойня  с  применением  всех   средств   уничтожения.
Последствия были катастрофичными, ведь никто  не  знал  всех  возможностей
леса, новых видов оружия, и старых тоже. Только великое учение  Кандида  и
его последователей позволило уничтожить зону и лес, но..."
     Далее текст обрывался.
     Я не мог читать дальше, только посмотрел последнюю страницу, где было
написано: "и каждому народу положен свой срок, и когда этот срок приходит,
никто не властен ни на единый час отодвинуть  или  приблизить  его",  -  и
закрыл книгу. Я весь дрожал. Дикие мысли  блуждали  в  моей  голове.  Дядя
Аксель забрал у меня книгу, аккуратно вложил ее в пакет и убрал его.
     - Вот видишь, - сказал он, - есть и другие книги, но  проповедники  о
них не упоминают, хотя и знают про их существование. Но как узнать, кто же
из Древних прав? Я тоже был потрясен написанным здесь,  но  все  же  очень
многое из этих книг мне непонятно. Наверное, мы слишком мало знаем о жизни
Древних.
     - Н-но к-к-как ж-же слова, к-которые принадлежат богу и з-записаны  в
библии и в "Покаяниях", - все еще дрожа и заикаясь спросил  я.  Мысли  мои
продолжали путаться, но я продолжил:
     - Ведь...
     Дядя Аксель нетерпеливо оборвал меня:
     - Слова, - сказал он, - это помутившееся зеркало, которое  ничего  не
отражает. Хорошо бы проповедникам задуматься над этим. Они должны спросить
себя: "что мы делаем? О чем молим?  Какими  в  самом  деле  были  Древние?
Какими  они  были,  если  принесли  себе  и  всему  миры  такое   страшное
опустошение? Кто же такие эти Странники? Посланцы дьявола или бога? И чему
служило Посещение?" А подумав, они должны были бы сказать: "правы  ли  мы?
Наказание изменило землю, можем ли мы надеяться вновь  сделать  ее  такой,
какой она была при Древних? И должны ли  мы  стремиться  к  этому?  Может,
Посещение и Наказание тесно связаны и направлены на то, чтобы изменить мир
и  жизнь  Древних,  изменить  землю,  изменить  людей,   открыть   им   их
предназначение и их возможности? Что выиграем мы, если вновь построим мир,
который закончится новым  Наказанием?"  Ибо  ясно,  мальчик,  что  как  бы
удивительны ни были Древние, они тоже делали ошибки - и  никто  не  знает,
насколько они были мудры, и насколько ошибались.
     Большую часть того, что он говорил, я  пропустил  мимо  ушей.  Я  был
слишком потрясен прочитанным, но самую суть его рассуждений я понял.