Формулируемая концепция личности, как результата и  формы
структурации    жизненного    пространства,    принадлежащая
постмодернистскому  осмыслению  реальности   по   типу   его
восприятия,  сегодня,  на рубеже перехода  к  информационной
vhbhkhg`vhh,  приобретает  визуальный  смысл.   По   точному
замечанию   Д.   В.  Иванова,  сегодня  "сущность   человека
отчуждается не в социальную, а в виртуальную реальность".[7]
Я  выразил  бы мысль и резче: виртуализация, развеществление
общества,   позволяют  нам  понять,  что   личность   в   ее
сформулированном  позитивистским  гуманизмом  понимании,  не
существует.   Не   артикулируя  здесь   всех   очевидных   и
неочевидных   следствий,   заметим,   что   лишь   благодаря
определяемому  таким  образом  пониманию  может  быть  снята
неразрешимость  в  интерпретациях нормы и адаптивности,  как
этапно-ключевых  категорий  для трактовки  динамики  статуса
личности   в   макросреде.   Как   замечает   при    анализе
разработанности  проблемы  последним,  на  настоящее  время,
обратившийся  к  ней П. С. Кузнецов, в литературе  структура
адаптации либо отождествляется со структурой личности,  либо
рассматривается    в    отношении    нее    как    действие,
характеризуемое   ситуацией,  потребностью,   способами.[8].
Понимая  личность как конфигурацию жизненного  пространства,
мы  приходим  к  очевидности:  инстинкт  выживания  индивида
побуждает  к  интеграции в жизненную  среду,  осуществляемую
через структурирование личности.
   В  последние десятилетия, во многом благодаря воздействию
идей   А.   Шюца,   в  понимании  социально-пространственных
отношений  получает  распространение подход,  основанный  на
феноменологической традиции. Такое синтетическое  понимание,
в  определенной  степени, дистанцируется  от  структурных  и
субстратных  трактовок, уже на понятийном уровне,  используя
термин "жизненное пространство". Вслед за П. Бергером  и  Т.
Лукманом [9] субъективная повседневная реальность становится
главным наполнением социально-пространственных отношений для
А.   Турена,  А.  Лефевра,  П.  Ансара.  Предметом  изучения
становится  мозаичность поведенческих пространств,  ролевые,
вещно-бытовые пространства, их институциональная природа.  С
точки  зрения  П. Ансара социальное поле представляет  собой
систему   позиций   лиц.[10]  Нами  отстаивается   понимание
жизненного пространства не как места бытия личности,  а  как
поля  напряженности,  ее  структурирующего,  и  ею,  в  свою
очередь,  структурируемого. Личность  существует,  пока  она
подвергается (и подвергает себя, и мир вокруг) структурации,
которая   есть   не  единовременный,  дающий  в   результате
некоторую   организацию,  акт,   или   цепочка   актов,   но
непрерывный    процесс,   продуцент    которого    перестает
существовать,    когда    процесс   обрывается.    Жизненное
пространство,  понятое генетически, дано в его структурации,
в наполнении смыслами.
   Библиографический список