Старый Ефим, после - затемно - двинется в город.
Тут десять верст... не доедет... в лесу, под дождем
будет он Прохором - вилами в спину - заколот.

Коротко вскрикнув, с телеги он плюхнется в грязь
Прошка же деньги и марки достанет и спрячет,
сумку же с письмами бросит, и в лес, хоронясь,
И напрямую, по лесу,- обратно на дачу!

Прохор, он из-под Тамбова приехал сюда,
он из мещан, он приказчиком в лавке напротив.
А как напьется, - все рад насолить господам...
То опрокинет забор, то окно расколотит...

Вера Сергевна, приедьте, хотя бы на день,
Тетка без Вас меня поедом ест и тиранит,
ты, мол, бездельник, слюнтяй, мол, сидишь тут как пень...
Боже мой! ветер по ставне дождем барабанит...

Шалый народ, сумасшедшая эта весна,
Видно, Россию оставили высшие силы.
Сердце так давит... и светит в окошко луна...
Сельский погост заливая мерцаньем.... помилуй,

Господи Боже! да как же, ведь год или два,
Только назад; мы в Абрамцево ездили с Вами
Сомов и Дягилев, Бакст, Лансере , Бенуа...
И Добужинский... да как же... Проклятая память!

Да уж невмочь..."

Обрывается этим письмо...
Лист, пожелтевший и хрупкий, в бюро убираю.
Шизофрения, понятно, ... а сердце само,
От недосказанной боли сжимаясь, рыдает.

АПРЕЛЬ-МАЙ

По-весеннему солнышко греет,
Согревая поэту мозги,
И поэт понемногу шизеет,
Вырываясь из зимней тоски.

Окруженный хмельными друзьями,
За обильно накрытым столом,
Фонтанирует бурно стихами,
Через рифмы ломясь напролом.

А под вечер, слегка утомленный,
На какой-то кровати чужой,