пытающегося  самому  себе объяснить в  дневнике  истоки  его
недовольства  не столько окружающими, сколько  самим  собой,
навеяны   признанием  собственной  вины   за   "пустотность"
отпущенного  срока  на  земле. Сокрушаясь  из-за  того,  что
"человек  послан богом на землю эту для деяний  добрых,  для
украшений  земли радостями – а мы для чего жили, где  деяния
наши,  достойные  похвалы людской?"  (13,  с.  628),  Матвей
Кожемякин  воспроизводит (разумеется, сам не догадываясь  об
этом)  одну  из  традиций  русской литературы  –  постановку
вопроса   о   невозвратимости  упущенных  лет,   о   впустую
растраченной молодости. Тема "человек – время – судьба" была
задана  в  качестве духовной традиции еще  автором  "Евгения
Онегина". Именно поэтому не забываются заученные по строгому
предписанию  учителя  строки, которые  в  определенную  пору
жизни обретают особый смысл


    Но грустно думать, что напрасно
Была нам молодость дана,
Что изменяли ей всечасно,
Что обманула нас она;
Что наши лучшие желанья,
Что наши свежие мечтанья
Истлели быстрой чередой,
Как листья осенью гнилой.

   Но  разве  не  про  то же самое у окуровского  мыслителя,
сокрушающегося  по поводу "лени духовной и телесной",  из-за
которой  "не  понял  я  во-время наставительных  и  любовных
усилий  жизни и сопротивлялся им, ленивый раб" (14, с.  126-
127)?..  По  сути  сам  кожемякинский дневник  являет  собой
исповедь-покаяние о расстраченности, о греховности праздного
отношения  к  времени  как божественному  дару,  отпущенному
человеку. Такое экзистенциально-этическое проживание чувства
вины  за потерянное время жизни - находит свое воплощение  в
качестве  одной  из граней духовно-творческого  пространства
отечественной  культуры. В связи с присущим  нашей  культуре
темпоральным   характером  томления  духа  опять   к   месту
оказываются    пушкинские    мотивы    неприятия    светской
монотонности жизни:

    Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд,
Глядеть на жизнь, как на обряд,
И вслед за чинною толпою
Идти, не разделяя с ней.
Ни общих мнений, ни страстей.

   И  как не вспомнить о многочисленных поэтических формулах
переживаниях   Сергея  Есенина  -  одного  из  “самых-самых”