он  может  сочетаться  и  с  мотивом  встречи,  но  наиболее
существенное  его  восполнение  -  это  хронотоп  кризиса  и
жизненного перелома. Самое слово “порог” уже в речевой жизни
(наряду   с   реальным  значением)  получило  метафорическое
значение  и сочеталось с моментом перелома в жизни, кризиса,
меняющего   жизнь   решения  (или  нерешительности,   боязни
переступить  порог).  В  литературе хронотоп  порога  всегда
метафоричен  и  символичен, иногда в  открытой,  но  чаще  в
имплицитной форме. У Достоевского, например, порог и смежные
с  ним  хронотопы лестницы, передней и коридора, а  также  и
продолжающие их хронотопы улицы и площади являются  главными
местами   действия   в  его  произведениях,   местами,   где
совершаются    события   кризисов,   падений,   воскресений,
обновлений,  прозрений,  решений,  определяющих  всю   жизнь
человека.  Время  в  этом хронотопе,  в  сущности,  является
мгновением,  как бы не имеющим длительности и выпадающим  из
нормального  течения биографического времени.  Эти  решающие
мгновения   входят  у  Достоевского  в  большие   объемлющие
upnmnrno{ мистерийного и карнавального времени. Времена  эти
своеобразно  соседствуют,  пересекаются  и  переплетаются  в
творчестве  Достоевского, подобно тому как они на протяжении
долгих    веков    соседствовали   на   народных    площадях
средневековья и Возрождения (по существу же, но в  несколько
иных  формах  -  и на античных площадях Греции  и  Рима).  У
Достоевского  на  улицах и в массовых  сценах  внутри  домов
(преимущественно в гостиных) как бы оживает  и  просвечивает
древняя карнавально-мистерийная площадь. Этим, конечно,  еще
не  исчерпываются  хронотопы у Достоевского:  они  сложны  и
многообразны, как и обновляющиеся в них традиции.
   В  отличие  от Достоевского, в творчестве Л. Н.  Толстого
основной  хронотоп  - биографическое время,  протекающее  во
внутренних   пространствах  дворянских   домов   и   усадеб.
Разумеется,  и в произведениях Толстого есть  и  кризисы,  и
падения, и обновления, и воскресения, но они не мгновенны  и
не  выпадают из течения биографического времени, а крепко  в
него  впаяны.  Например,  кризис и  прозрение  Ивана  Ильича
длится на протяжении всего последнего периода его болезни  и
только  завершается перед самым концом жизни.  Длительным  и
постепенным,  вполне биографическим было и обновление  Пьера
Безухова.  Менее  длительным,  но  не  мгновенным   является
обновление и покаяние Никиты (“Власть тьмы”). Мы  находим  у
Толстого  только  одно исключение - ничем не подготовленное,
совершенно  неожиданное радикальное обновление  Брехунова  в
последний момент его жизни (“Хозяин и работник”). Толстой не
ценил   мгновения,  не  стремился  заполнить  его   чем-либо
существенным  и  решающим, слово “вдруг” у него  встречается
редко и никогда не вводит какое-либо значительное событие. В
отличие   от   Достоевского,  Толстой  любил   длительность,
протяженность  времени.  После  биографического  времени   и
пространства существенное значение имеет у Толстого хронотоп