своеобразное   "сморщивание"  времени,   пределом   которого
становится  забвение,  -  это не  случайности  памяти  и  не
выражение деградации тотального в принципе сознания  времени
в  эмпирическом существовании, это выражение его изначальной
неоднозначности: удерживать - значит держать, но держать  на
расстоянии. "Синтез" времени, повторим еще раз, - это синтез
перехода,   это   развертывающееся   движение    жизни,    и
единственный способ осуществить его - это жить этой  жизнью.
Не  существует  такого вместилища времени, время  само  себя
поддерживает  и  отбрасывает. Только время  как  непрерывный
m`onp   и   как   переход   делает   возможным   время   как
последовательную     множественность,     и     у     истока
внутривременности мы полагаем конституирующее  время.  Когда
мы только что описывали взаимообратимость измерений времени,
нам  удавалось трактовать будущее как прошлое и прошлое  как
будущее,  только  добавляя' "наступающее"  [прошлое  и  "уже
наступившее"   будущее.   Это   означает,   что   в   момент
нивелирования    времени   снова   приходилось    утверждать
оригинальность   каждой   перспективы   и   основывать   эту
квазивечность  событии  Не преходящ во  времени  только  сам
временной  переход  Время  возобновляется:  вчера,  сегодня,
завтра  -  этот круговой ритм, эта постоянная  форма  могут,
конечно,  создать иллюзию возможности овладения им  сразу  и
целиком,  подобно  тому  как поток воды  дает  нам  ощущение
вечности. Но эта общность формы (generalite) составляет лишь
вторичное  свойство  времени и не является  его  аутентичным
образом,  поскольку  мы  не можем воспринимать  один  только
цикл,  не  прибегая  к  временному  различению  исходной   и
конечной точки. Ощущение вечности обманчиво.
   Вечность питается временем. Водный поток остается тем  же
пороком  только благодаря непрерывному напору воды. Вечность
-  это  заснувшее время, но сон отсылает к бодрствованию,  у
которого  заимствует  все  свои структуры.  Что  же  это  за
бодрствующее время, в котором лежат корни вечности? Это поле
наличного  бытия  в  широком смысле,  с  двойным  горизонтом
окрестного  прошлого  и  будущего и открытой  бесконечностью
минувших или возможных полей наличного бытия. Время для меня
существует  только  по тому, что я в нем расположен,  т.  е.
потому,  что я открываю себя уже вовлеченным в него,  потому
что  тотальность  бытия не дана мне как нечто  наличное  (en
personne) и, наконец, потому, что один срез этого бытия  так
близко, вплотную от меня, что я не могу его увидеть, как  не
могу  увидеть  собственного лица. Время для меня  существует
потому, что я обладаю настоящим. Именно становясь настоящим,
момент времени обретает ту нестираемую индивидуальность,  то
"раз  и  навсегда", что позволяет ему в дальнейшем проходить
сквозь  время и создает иллюзию вечности. Ни одно  измерение
времени  не может быть выведено из других, однако  настоящее
(в   широком  смысле,  со  своими  природными  горизонта  ми
прошлого   и   будущего)  обладает  некоторой   привилегией,