границы! - воскликнул он, рыдая. - Глубокочтимый благодетель, прошу тысячу
раз прощения за мое невежество, но я не могу больше сдерживаться, я должен
высказаться, иначе я погиб с  внуками  и  правнуками!  Враки  Мюнхгаузена,
гомеопатия, кургессенские косы, простокваша, Апапуринказиквиничхиквизаква,
Мать-Гусыня, гиппопотамы, покойники, вице-короли Египта,  старофранцузские
манускрипты, гризетки, юфть, Ротшильд, Варинас 1-й сорт... кто не сойдет с
ума от всего этого, у того должны быть менее упорядоченные мозги, чем  те,
которыми,  к  сожалению,  я  обладаю.  Г-н  фон   Мюнхгаузен   принимаются
рассказывать, затем в этих рассказах начинают рассказывать другие лица,  и
если сейчас не остановиться, то мы попадем в такую гущу рассказов, что наш
бедный мозг безусловно потерпит крушение.  Женщины,  торгующие  коробками,
иногда вкладывают их одну в другую  по  двадцать  четыре  штуки;  с  этими
рассказами может быть то же самое: кто нам поручится, что каждому из шести
братьев Пипмейер их товарищи по караулу не расскажут по  шести  историй  и
что таким образом историческая перспектива не уйдет в  бесконечность.  Г-н
фон Мюнхгаузен хотели поведать нам то  слово  правды,  которым  ихний  дед
умертвил триста человек; вместо этого нас переносят на Кордильеры,  оттуда
в Африку, а теперь мы опять в Гессен-Касселе и не знаем,  почему  мы  туда
попали. Г-н фон Мюнхгаузен, я считаю вас  великим,  удивительно  одаренным
человеком, но я  прошу  вас  об  одной  милости:  рассказывайте  несколько
связнее и проще. Вы намереваетесь, как я слышал, оказать честь г-ну барону
продолжительным пребыванием в его замке; поэтому вы и сами  заинтересованы
в том, чтобы с первых же дней не  сбить  нас  с  панталыку  и  духовно  не
угробить.
   После сей речи последовала длительная пауза. Хозяин имел смущенный вид,
гость высокомерно глядел прямо перед собой, барышня бросила гневный взгляд
на учителя и взгляд, полный восторженного поклонения, на г-на Мюнхгаузена.
Учитель стоял в углу, тяжело дышал и казался глубоко потрясенным.
   Первым снова заговорил барон Мюнхгаузен:
   - Мне жаль, что меня так резко прервали. Я могу  заверить,  что  вполне
владею своим материалом и что мои рассказы так же связаны между собой, как
и то, что делается у меня в мозгу. Я перенес бы вас  снова  из  гессенской
кордегардии к индейцам в изумрудные долины...
   - Ах, изумрудные долины! - с упоением воскликнула барышня.
   - ...Да, в изумрудные долины, и вы бы вскоре узнали, какую связь  имеют
шесть кургессенских кос с тем словом правды, которым мой дед  лишил  жизни
триста человек.  Впрочем,  для  некоторых  некоторые  комбинации  являются
недосягаемыми.
   - Да, да! - Резко и с горечью воскликнула барышня.  -  Икра  -  не  для
черни. Иначе, чем в головах человеческих, отражается в этой голове мир.
   Так как после этого приятная беседа  как-то  все  не  налаживалась,  то
старый барон, втайне сочувствовавший учителю, сказал:
   - Самое грустное для нас, дорогой Мюнхгаузен, было  бы  лишиться  ваших
интересных сообщений.
   - Мой дух так устроен, - возразил барон, -  что  он,  подобно  часовому
механизму, тотчас же останавливается, как только  сломан  малейший  зубец,
малейшая пружинка. Все, что последовало за  происшествиями  в  кассельской
кордегардии, вся идейная связь между этими событиями и словом правды моего
деда, из которого я исходил, все это потеряно теперь навсегда  и  на  веки
останется для вас тайной; единственное, на что я еще могу согласиться, это