нечто большее, чем сохранение жизни на нашей родной планете..."
     Читая, я начинал  видеть  наш  мир,  свои  поступки,  поведение  дяди
Акселя, моего отца и других в совсем ином свете. Мне было  горько,  что  я
тратил и трачу свои способности исключительно на  приспособленчество,  что
не понимал этого раньше. Досадовал, что дядя Аксель дал мне  прочесть  это
только теперь, хотя осознавал, что раньше я не был достаточно зрел,  чтобы
сделать  правильные  выводы  из  прочитанного  и  мог  бы  наделать  массу
глупостей.  Во  мне  рождалось  что-то  новое  и  прекрасное.  Ясно,   что
немедленно за чтением я не стал бы другим, но книги вкладывали в меня  все
то, что рано или поздно, после беспощадных раздумий, поставило бы  меня  в
ряды  искателей  и  борцов  за  человечность,  рядом  с  Мортеном  и   его
товарищами.
     Я продолжал читать про события во время Наказания..
     "... Одновременно сползали с  гор  ледники,  сокрушая  отмеченные  на
картах леса, деревни, церкви, погребая  пашни,  дороги,  перевалы.  Лежали
мертвые на осклизлой, растоптанной, мокрой земле, в грязи, в налитых водой
колеях, в наполненных грязной жижей кюветах  у  дороги.  В  это  время  на
равнинах и в горах поднимался уровень озер,  затапливая  пойму  и  берега,
поднимался уровень  внутренних  морей,  наступавших  на  стены  прибрежных
городов, выгонявших из нор животных и змей, от которых  людям  приходилось
спасаться как и от волн. А в местах, где зона демонстрировала  свою  мощь,
растрескавшиеся такыры  пересыхающих  озер  наполнялись  "живым  туманом".
Жители гор опускались в предгорья, а понизившийся уровень мирового  океана
открывал для человека очередную плоскость морской  террасы.  И  в  это  же
время в лесной зоне под ударами ядерных устройств,  торфяники  наполнялись
влагой, выросший было на них  лес  погибал,  и  мягкий  мохнатый  торф  из
круглых озер обволакивал пни и остатки деревень аборигенов...
     Так продолжалось недолго...
     Перемена наступала незаметно.  Она  начинала  ощущаться  много  позже
того, как невидимый маятник достигал определенного ему предела и начинал с
усилием продираться назад сквозь вязкое, тормозящее его  ход  пространство
времени. Только благодаря подвигу Кандида, понявшего и остановившего "Часы
жизни", сила зоны была подорвана.  Переход  к  противоположному  состоянию
совершался  долго.  Он  походил  на  планомерное,  медленное   наступление
невидимых армий, выпивающих степные  ручейки,  озера,  чуть  ли  не  вдвое
сокращавших обширные водоемы, понижавших уровень грунтовых вод, иссушавших
материки и  загонявших  вверх,  к  бесплодным  каменным  вершинам,  горные
ледники. Горели леса,  дымились  высохшие  торфяники  в  зоне,  пересыхали
степи, в воздухе  носилась  радиоактивная  пыль  и  серые  хлопья  "живого
тумана".
     Если период военных действий был короток, энергичен и катастрофичен -
на морях бушевали  штормы,  гигантские  приливные  волны  обрушивались  на
берега, - "всемирные потопы" погребали под слоями "сосущего  ила"  города,
которые  еще  не  были  уничтожены  атомной  атакой,  сверкающие  глетчеры
обрушивались в долины хаосом ледяных глыб и  оползнями,  -  то  засушливая
фаза  агонии  зоны  подкрадывалась  исподволь.  Она  обманывала  временным
увеличением дождливых дней,  порою  общим  похолоданием,  туманами.  Тогда
казалось, что Странники вернулись. А  между  тем,  год  от  году  иссякали
источники, и земля, принимающая всезатопляющий ливень, оказывалась  вскоре
сухой, растрескавшейся и обнаженной.