Преступным было решение не проводить эвакуации колонистов. А я, как  старший
по  должности  офицер  эскадры,  был  обязан  воспрепятствовать   преступным
действиям  командующего.  Поэтому  я  приказал   арестовать   контр-адмирала
Эспинозу, принял на себя командование и  отдал  распоряжение  о  немедленной
эвакуации.
   - А теперь вы не сожалеете о своем поступке? Конте  отрицательно  покачал
головой: - Я сожалею лишь о том, что  не  сделал  этого  сразу,  а  потратил
драгоценное время, отговаривая Эспинозу от его  безумной  затеи.  Если  я  в
чем-то и виноват, так это в  нерешительности,  которая  в  итоге  привела  к
гибели четырех сотен человек. Мне следовало...
   - Не берите на себя слишком  много,  полковник,  -  перебил  его  адмирал
Ваккаро, возвращаясь на свое место. - Это вина  верховного  командования,  в
том числе и моя, что среди офицеров  Корпуса  еще  много  таких  ослов,  как
контр-адмирал Эспиноза. Из-за них страдает  престиж  Протектората  и  гибнут
мирные люди, которых мы обязаны защищать
   Конте недоверчиво уставился на него.
   - Вы хотите сказать, что одобряете мои действия?
   - Конечно, одобряю, - произнес адмирал. - На вашем месте  я  поступил  бы
точно так же.
   - Но... Тогда я ничего не понимаю. Ведь это вы дали ход рапорту Эспинозы.
И вы же утвердили состав комиссии, в которую вошли... э-э... - Конте замялся
в нерешительности.
   - Такие же самодовольные ничтожества, как и сам Эспиноза, -  докончил  за
него адмирал. - Все верно, полковник, вас подставили. И  сделали  это  мы  с
начальником Генерального Штаба. Я очень сожалею,  что  с  вами  так  жестоко
обошлись и приношу вам извинения, которые, надеюсь, вы примете и  не  будете
держать на нас зла. Мы поступили так по суровой необходимости  -  сейчас  вы
нужны нам, и нужны именно в роли опального офицера, жертвы закулисных интриг
верховного командования.
   - Зачем?
   - Скоро поймете, не горячитесь. Прежде всего, вы в курсе, что говорят  об
этом расследовании офицеры Корпуса?
   - Говорят разное, - неопределенно сказал Конте.
   - Да, разное. И это естественно. У каждого человека есть друзья и  враги,
доброжелатели и злопыхатели, сторонники и  противники.  Но  даже  многие  из
лагеря ваших противников признают, что  это  дело  шито  белыми  нитками,  и
кое-кто из высоких чинов Генерального Штаба стремится погубить вашу карьеру.
Дескать, некоторые старики адмиралы до дрожи в  коленках  боятся  восходящей
звезды Корпуса и готовы на все, чтобы заставить ее померкнуть, а то и  вовсе
исчезнуть с небосвода... Кстати, как вы  восприняли  позицию  в  вашем  деле
адмирала Росси?
   - Я был огорчен, - коротко ответил Конте.
   Это было еще мягко  сказано.  Он  не  сомневался,  что  главнокомандующий
Девятым флотом поддержит его, и был потрясен  до  глубины  души,  когда  тот
отмолчался, а позже отказал ему в приеме...
   Адмирал Ваккаро улыбнулся:
   - Думаю, вам приятно будет узнать, что ровно  две  недели  назад  адмирал
Росси в этом самом кабинете метал гром и  молнии,  отстаивая  вашу  правоту.
Своей запальчивостью он чуть было все не погубил, и мне пришлось  в  спешном
порядке, без санкции начальника Генштаба, посвятить его  в  наши  планы.  Он