Как раз к этому все и шло. Оганесян не сдавался, потому что был уверен  в
моем блефе, а я не собиралась упускать верный выигрыш и неизменно  отвергала
его  предложения  открыться.  И  только  выложив  более  полумиллиона,   мой
противник начал опасаться, что я  не  блефую,  но  тем  не  менее  продолжал
надеяться, что его карта сильнее. Он уже отбросил всю  свою  невозмутимость,
его пальцы дрожали, шею заливал пот,  а  налитые  кровью  близко  посаженные
глаза словно пытались пробуравить меня насквозь. Теперь он  горько  сожалел,
что блестящая идея прикончить меня не пришла ему в голову днем раньше.
   К тому времени в зале, кроме нас двоих, больше никто не играл.  Остальные
посетители, возбужденно переговариваясь, следили за нами  издали,  и  только
строгие правила казино не  позволяли  им  столпиться  вокруг  нашего  стола.
Обалдевший Геворкян страстно благодарил  небеса,  что  не  ввязался  в  этот
сумасшедший торг, а Майсурян безнадежно мечтал о  том,  как  бы  здорово  он
зажил, если бы все эти деньги оказались у него в кармане.
   Когда сумма на кону достигла трех миллионов драхм (это порядка  девятисот
тысяч в пересчете на земные марки), а ставка выросла до восьмидесяти  тысяч,
к  нам  приблизился  менеджер  в  сопровождении  двух   сотрудников   Службы
безопасности. Он не вмешивался в игру, а молча встал позади крупье,  как  бы
предостерегая своим присутствием от всевозможных эксцессов с чьей бы  то  ни
было стороны.
   После некоторых раздумий  Оганесян  поставил  на  кон  ровно  сто  тысяч.
Превысить эту сумму я не могла и в ответ выложила столько  же.  В  арцахском
покере это равнозначно предложению открыться. Оганесян,  разумеется,  принял
его и предъявил  мне  свои  четыре  дамы.  Ну  а  я  под  изумленные  вздохи
присутствующих высветила четыре туза.
   Оганесян  стоически  принял  свое  поражение,  даже  нашел  в  себе  силы
поздравить меня с выигрышем и выразил надежду, что завтра я предоставлю  ему
возможность отыграться, после чего с  притворно-невозмутимым  видом  покинул
казино, утешая себя тем, что "эта сучка" (в смысле я)  не  успеет  потратить
его деньги.
   Признаться, он меня здорово  разочаровал.  Я  была  уверена,  что  теперь
Оганесян передумает убивать меня. В конце концов, он  ведь  не  "бескрышный"
бандит, а деловой человек, который прежде всего радеет об  интересах  своего
бизнеса - пусть и преступного. Он прекрасно понимал, что  после  сегодняшней
игры мое имя будет прочно связано с ним, и в случае моей  смерти  у  полиции
появится достаточно оснований,  чтобы  считать  его  главным  подозреваемым.
Разумеется, ему не составит большого  труда  "отмазаться",  воспользовавшись
своими связями в правительстве, однако расследование, независимо  от  своего
исхода, нанесет его делам ощутимый урон - как в финансовом плане,  так  и  в
политическом. Оганесян был отнюдь не дурак и сразу просчитал все  негативные
последствия своего решения, но все же не отказался от мысли расправиться  со
мной. Уж больно я ему не нравилась,.
   В  казино  я  задержалась  ровно  настолько,  чтобы  оформить  выигрыш  и
перечислить его  на  свой  банковский  счет.  Вежливый  менеджер,  заведению
которого досталось пятнадцать процентов денег  Оганесяна,  самолично  провел
меня до стоянки флайеров на крыше здания и предупредительно распахнул передо
мной  дверцу  лимузина.  Мы  распрощались,  весьма  довольные  друг  другом,
менеджер вернулся к исполнению  своих  непосредственных  обязанностей,  а  я
приказала водителю лететь в космопорт. Как и на  всех  других  планетах,  на
Арцахе я избегала пользоваться транспортом с автоматическим управлением -  в