- Да, за мной. Но если хотите, я завтра же...
     - Нет, нет! - с дикой  энергией вскричал Мотылек.  - Вы должны, обязаны
занять это место! Я так хочу. И вы пишите в этом журнале! Пишите больше!!
     - Он  и просил  у  меня стихотворение для  следующего  номера. У меня и
сюжет в голове есть.
     Воцарилось долгое молчание, которое  каждый переживал по-своему... Один
Меценат был царственно невозмутим, тихо посмеиваясь  в  свои пышные седеющие
усы... Да еще  Куколка: он с  детским любопытством поглядывал на Принцессу и
потом, не выдержав, склонился к уху своего соседа, Новаковича.
     - Скажите, эта дама - действительно принцесса? Настоящая принцесса?
     -  О да  -  с готовностью  отвечал шепотом Новакович.  - Только  она не
любит, когда ей говорят о ее царственном происхождении.  Это  вообще тяжелая
история... Она недавно пережила большую душевную драму.  Дипломаты ее родины
задумали выдать ее замуж на  абиссинского  негуса, а она, понимаете не может
переносить  черного цвета... Это, кажется  называется  дальтонизм.  Или  еще
проще -  идиосинкразия! Она  сначала хотела  лишить себя  жизни  посредством
фиалкового корня, но ее спасли,  тогда она подкупила слуг  и бежала, севши в
корзину воздушного шара который для забавы был привязан в  роскошном саду ее
владетельного отца... Северо-восточный ветер и принес ее в Петербург.
     - Как же вы с ней познакомились?
     - Целая  история! Пошел я однажды ночью прогулки ради на Горячее  Поле,
вдруг вижу  - воздушный  шар низко-низко над полем  летит... А  внизу  конец
гайдропа болтается... так  сажени на полторы от земли. Ну, вы же знаете  мою
силу и ловкость; подскочил я,  ухватился за  конец  и притянул  корзинку.  В
корзинке принцесса в  обмороке и  мертвый, уже  разложившийся,  как  говорит
Меценат, на  свои составные  элементы  слуга.  Извлек  я Принцессу, привел в
чувство,  и  с тех пор,  вы видите: нас  водой  не  разольешь, такие друзья.
Только  вы,  Куколка, не напоминайте  ей  этой истории... Вы  понимаете, как
тяжело!.. Слугу Рудольфом звали, - добавил Новакович ни к селу ни к городу.
     -  О,  я  понимаю,  совершенно  понимаю, -  пылко воскликнул Куколка. -
Однако, Новакович, какой это замечательный сюжет для стихотворения, правда?
     - Чудный сюжет, - согласился Новакович, запихивая в рот кусок  шашлыка.
- Вы бы поговорили с Ее Высочеством. А то наши ребята перед ней робеют. А вы
такой находчивый.
     - Чего  ж тут робеть, - улыбнулся Куколка. -  Я могу вести какой угодно
разговор.
     И изысканным тоном обратился к дремлющей Принцессе:
     - Как  поживаете, Ваше Высочество? Принцесса  открыла  глаза и  впервые
взглянула на Куколку.
     - Что вы говорите?
     - Я спрашиваю: как вы себя чувствуете?
     - Спасибо, очень хорошо. Только они  все такие шумные. Давеча даже речи
какие-то в мою честь говорили. А вы тоже из их компании?
     - Да, я имел счастье недавно познакомиться с Меценатом и  его друзьями,
и вы знаете, Ваше Высочество,  они  ко  мне  отнеслись  как  к родному. В их
обществе я себя чувствую чудесно.
     - Отчего они называют вас Куколкой?
     Куколка зарумянился и опустил свои длинные шелковые ресницы.
     -  Право, не знаю... Это меня  впервые  Анна Матвеевна  -  достойнейшая
женщина! - так окрестила, а им и понравилось.