после  праздника буду  три  дня  лежать совершенно разбитая! Неужели  вы  не
знаете, что быть гостеприимной хозяйкой - это нечеловеческий труд! Пожалейте
же  меня - не приезжайте.  Ну,  не стыдно ли вам так  мучить  меня;  я  ведь
красивая и добрая...
     Мотылек застонал:
     - Кто же,  кто  вас мучит,  Принцесса?! Кто это осмелится, Великолепная
(две  клички Веры  Антоновны,  которыми наделили ее неугомонные клевреты при
молчаливом одобрении  Мецената)?!  Укажите мне такого мучителя  -  и я объем
мясо с его костей! Разве мы вас не понимаем?! Действительно - адская работа:
встреть каждого гостя  отдельно,  да скажи ему, подлецу, несколько  ласковых
слов,  да еще,  пожалуй, придется  ему  подкладывать кушанья на  тарелку?! А
предлагать  вино?  А приказать  переменить  приборы?!  Да ведь  еще же  меню
сочинять придется! Нам ли с вами такая тяжесть под силу?..
     - Да, да, Мотылек! Вот видите, вы меня поняли!
     И, когда вся  компания покатилась  со смеху, Вера Антоновна обвела всех
недоумевающими глазами и. дернув Мотылька за ухо, сказала:
     - Что  это?  Вы, кажется,  издеваетесь сейчас надо мной, Мотылек? Кузя!
Пойдите поближе ко мне... Вы единственный, который меня понимает.
     - Этот поймет!  - засмеялся  Новакович. -  Вам  бы, Принцесса,  за него
нужно было выйти замуж, а не за Мецената. Был вчера такой случай: захожу я к
Кузе,  а  он  лежит  в кровати  и  стонет...  "Что  с  тобой,  Кузя?" - "Ах,
Телохранитель, испытывал ли  ты  когда-нибудь мучительную  жажду?  Я вот уже
целый час терзаюсь!" - "Так ты бы воды выпил, чудак!"  - "А где же возьмешь,
воду-то?"  -  "Да вот  же  графин, на умывальнике стоит, в  десяти шагах  от
тебя!" - "Это,  - говорит, - не  вода". - "А что  же это такое?" - "Перекись
водорода".  Потом  стал стонать, как издыхающая лошадь.  "Что  с  тобой?"  -
"Совсем, - говорит, - я  расхворался. А тут из  окна дует.  Телохранитель, -
говорит, - передвинь мою кровать к умывальнику". Ну,  и я передвинул кровать
к умывальнику вместе с ним... И что же вы думаете? Едва он очутился на таком
расстоянии  от графина, что  мог достать  рукой,  как схватывает  его - и ну
глотать жидкость, как ожившая лошадь!..
     - Неужели перекись водорода пил? - удивился Меценат.
     - Какое! Простая вода в графине была.
     - При чем же тут перекись?
     -  А видите, в чем дело:  скажи  он мне, чтоб я дал  ему воды, я бы  из
принципа не дал. Не люблю  поощрять  его гомерическую лень. Вот он и выдумал
историю  с  окном,  из  которого дует,  и  с перекисью.  Да это  еще не все!
Прохаживаюсь я по комнате, ругаю его последними словами, вдруг - хлоп! Сапог
мой цепляется  за гвоздь, высунувшийся  из деревянного пола, и распарывается
мой старый добрый  сапог!!  "Кузя!  - кричу  я. - У тебя тут гвоздь  из пола
вылез!!" А он мне: "Знаю!" - говорит. "Так чего ж  ты его не вытащишь или не
вобьешь  обратно?"  -  "А  зачем? Я уже  привык  к  этому  гвоздю  и  всегда
инстинктивно обхожу  его.  А  посторонние  пусть  не шляются  зря!"  Взял  я
угольные щипцы, вбил гвоздь по шляпку и этими же щипцами отколотил Кузю.
     -  Грубый  у  тебя нрав, Новакович, - вяло  возразил Кузя. - Как  ты не
понимаешь, что гвоздь торчал вне моего фарватера, который ведет от кровати к
умывальнику и от  умывальника к зеркалу. Глупый ты! Ведь гвоздь-то торчал не
на моей проезжей дороге!
     - Как это вам понравится, Принцесса?!
     - Что  такое?  - медленно  подняла на него  свои  огромные сонные глаза