- Нет,  спасибо,  мне идти  надо...  Буду  в этих местах  -  зайду  еще
посмотреть, как вы тут живете. А коньяк лучше не пейте. Хорошо?
     -  Сократимся,  - усмехнулся Меценат.  - А  если вам нужны какие-нибудь
книги - так моя библиотека к  вашим услугам. Ройтесь, разбрасывайте - у  нас
это принято.
     Яблонька ушла, звонко поцеловав Анну Матвеевну на прощание.
     После ее ухода нянька  подошла к  креслу,  грузно  уселась  в  него  и,
посмотрев на победоносно переглядывавшихся клевретов, строго сказала:
     - Ну, ребята... Не пара она вам. Не по плечу себе дерево рубите.
     - Кальвия, -  возразил Мотылек, обнимая  ее седую  голову. - Где же это
видано,  чтобы Мотыльки да  рубили Яблоньки? Наоборот,  я буду порхать около
нее, вдыхая аромат, буду порхать - вот так!
     Он  вспрыгнул на оттоманку, перемахнул  на  стол,  оттуда обрушился  на
плечи Новаковича и наконец, тяжело дыша, сполз с Новаковича на пол.
     - Мотылек,  -  сказал  размягченный Меценат.  -  За  то, что ты сегодня
вспомнил, подумал обо мне - я дарю тебе изумрудную булавку для галстука. Она
тебе нравилась.
     - А  я, - торжественно подхватил Новакович, - никогда больше по позволю
Кузе говорить, что все твои  произведения читал у  чужих  авторов в немецких
журналах!! Ты совершенно оригинальный писатель, Мотылек!
     - А я, - проворчала нянька,  - оборву тебе уши,  если ты будешь бросать
мне на ковер апельсиновую шелуху.
     - Кальвия! Я  вас так  люблю,  что отныне буду есть  апельсины вместе с
кожурой.
     И все впоследствии не исполнили своих обещаний, кроме Мецената, булавка
которого  навсегда  украсила  тощую  грудь Мотылька, как память о  Яблоньке,
изредка,  как скупой  петербургский  луч, заглядывавшей  в темную Меценатову
гостиную.


 

Глава IX. В КАВКАЗСКОМ КАБАЧКЕ



     В уютном, увешанном восточными коврами  и уставленном по стенам тахтами
отдельном  кабинете  кавказского  погребка   на  Караванной  улице  заседала
небольшая,  но  очень  дружная  компания  под  главным  председательством  и
руководством Мецената.
     Кроме  него  были:  Кузя,  Новакович  и  великолепная  Вера  Антоновна,
которая, как это ни странно, но выехала в свет из-за своей лени.
     Сегодня как раз был день ее  рождения,  и Меценат, созвав с утра  своих
клевретов, предложил отпраздновать  этот замечательный, с  его точки зрения,
день в квартире Веры Антоновны.  Но, когда  ей сообщили об этом по телефону,
она вдруг высказала чрезвычайную, столь не свойственную ей энергию,  заявив,
что лично прибудет к Меценату для обсуждения этого сложного вопроса.
     Приехала и, устало щуря звездоподобные глаза, заявила:
     - Послушайте, в уме ли вы?! Ведь это сколько хлопот, возни?.. Да ведь я