-  Полина, - остановил  он меня среди яблонь.  -  Я  давно  хотел  тебе
сказать... Нет, ничего... Как  ты думаешь,  почему Влад пошел напролом, а не
стал   посылать  Эмме  Францевне  анонимные  письма  с  просьбой  поделиться
доходами? Ведь так безопаснее, во всяком случае, он сохранил бы инкогнито.
 -  Мне кажется, он торопится. Авантюра с письмами требует  достаточного
количества  времени  на  обмен любезностями  и обсуждение  доставки  денег в
нужное  место. Видимо, он дал Эмме Францевне  ночь  на  обдумывание  ответа.
Завтра все  станет ясно... Либо она поделится с ним деньгами, либо посмеется
над ним, либо закопает в ореховой роще... Ой, Федор, а где твоя трость?
 -  Где-то  потерял...  Теперь  это не  имеет никакого значения...  Эмма
Францевна и Влад прекрасно разберутся между собой. Они уже не дети, знают, в
какие  игры  играют,  два сапога  - пара... Девочка моя,  тебе здесь  делать
больше нечего, - он притянул меня к себе и заглянул в глаза. - Я тебя завтра
увезу.
 - Э-э, кажется, мне уже пора,  - выскользнула я из его  рук и  улизнула
через боковую  дверь к  себе,  в царские  апартаменты  с мебелью  карельской
березы.
 Часы показывали половину второго ночи.
 Морфей, наконец, распростер свои объятия, и я уснула...
 Меня разбудила  беготня по  коридору и возбужденные голоса  домочадцев.
Уже рассвело.  На  часах было  почти  шесть  часов  утра. Гоша  проснулся  и
напряженно внюхивался в щелочку под дверью.
 Я выскочила в коридор.
 На площадке боковой лестницы столпились Глаша, дядя Осип, Федор и Влад.
Они смотрели вниз.
 - Что случилось? - протиснулась я между ними.
 Никто не ответил, но мне и так все было ясно.
 На нижней площадке,  разметав руки и неестественно вывернув шею, лежала
Эмма   Францевна.   Около   нее   стоял  на  коленях  Аркадий   Борисович  и
профессиональными  движениями  проверял,  теплится  ли  жизнь  в  теле  моей
двоюродной  бабушки.  Доктор поднял  на  нас глаза, и  мы поняли,  что -  не
теплится.
 Эмма Францевна лежала на спине, головой в сторону входной двери. Из-под
розового атласного  халата  со  стегаными  обшлагами  рукавов  и  воротником
выглядывал  подол батистовой ночной  рубашки  и худые  лодыжки ног. На одной
ступне еще держалась  изящная  домашняя туфелька с помпоном, второй  не было
видно.  Пальцы правой  руки  сжимали медный  подсвечник со сломанной свечой.
Лицо ее  было  скорее удивленным, чем испуганным,  седые волосы заплетены  в
жидкую косичку.
 Глаша тихонько всхлипывала, остальные молчали.
 Аркадий Борисович обошел ноги Эммы Францевны и поднялся наверх.
 - Судя  по всему, она  потеряла равновесие, и упала. Несчастный случай.
Но милицию придется вызывать. Пока ничего не трогайте.
 Мы  столпились в  коридоре и  наблюдали,  как доктор  вызывает  местных
блюстителей правопорядка по сотовому телефону. Он один был полностью одет: в
тройку мышиного цвета. Однако брюки  выглядели так, как будто он в них спал.
Влад  щеголял  элегантным  длинным  шлафроком, перевязанным  витым шнуром  с
кистями.  Федор был в одних джинсах, с голым торсом и босиком.  Только тут я
обратила  внимание,  что  мускулатурой  он  обладает  достойной.  Дядя  Осип
довольно комично выглядел  в  полосатой  коротковатой пижаме  на  громоздком