душе. Неужели он влюбился?
   Протирая спросонья глаза, босиком вышел из дома  отец  Шуры,  Гришка.
Шура растолкала и спящую сестру.
   - Накрывайте  стол.  Тащите  все,  что  есть.  Завтра  уеду  от  вас,
отоспитесь! - весело крикнула Шура, уже начав хозяйские приготовления. -
Чего во дворе, заходи в  дом,  ты  теперь  тут  хозяин,  -  сказала  она
Темлюкову, чмокнув его на ходу.
   Сонные, не до конца понимая, что происходит, Гриша с младшей  дочерью
принялись помогать Шуре.
   Почувствовав, что без выпивки не обойдется, Гриша быстро оживился  и,
суетясь, забегал в погреб и обратно, вынося  к  столу  соленья.  Младшая
сестра Шуры  Лариса,  раздувая  самовар,  кидала  любопытные  взгляды  в
сторону Темлюкова и думала, что  сестра  нашла  себе  древнего  старика.
Наконец уселись за стол. Темлюков огляделся и, заметив  в  углу  образа,
перекрестился.
   - Ты чего, верующий? - удивилась Шура.
   - А почему тебя это удивляет? - не понял Константин Иванович.
   - Мне казалось, что городские в Бога не веруют.
   Это наши, и то больше старухи, -  пояснила  Шура,  разливая  потайной
самогон из большой старинной бутыли.
   - Это зависит не от того, где живешь, -  ответил  Темлюков  и  поднял
граненый лафитник.
   - Со знакомством, - икнул Гриша  и  дрожащей  рукой  запрокинул  свой
стаканчик в рот. Темлюков заметил, как мелко заходил его  острый  кадык,
пропуская внутрь жгучую влагу. Шура выпила махом и положила  на  тарелку
Темлюкова ломти сала и краюху черного хлеба:
   - Закусывай, а то завтра до конторы не дойдешь.
   А тебе расчет получать.
   Темлюков захрустел крепким соленым огурцом и подставил свой  лафитник
для повторной порции. Шура подняла стаканчик и,  обведя  свое  семейство
строгим взглядом, заявила:
   - Мы с Костей завтра уедем. Теперь он мне хозяин. Что  скажет,  то  и
сделаю. Вы живите дружно. Если батька станет напиваться и тебя,  Лариса,
забижать, я приеду и голову ему откручу. Меня знаете.
   За чаем Гришка спросил Темлюкова:
   - А в Москве тоже с одиннадцати дают или раньше?
   - Чего дают? - не понял Константин Иванович.
   - Ну, этого, бормотуху, - пояснил Гриша.
   - Тоже, - рассмеялся Темлюков. - Но кто хочет и раньше находит.
   - Ну это само собой, - ухмыльнулся Гриша.
   Спать сестру и отца Шура положила в сарайчике и летней кухне, а  себе
с Темлюковым постелила в доме  на  двуспальной  родительской  кровати  с
никелированными  шишечками.  Константин  Иванович  лег  и  провалился  в
пуховые глубины  перины.  Шура  запалила  маленькую  керосиновую  лампу.
Выключила электрический свет и не торопясь разделась.  Потом  подошла  к
трюмо и, отраженная в трех  его  створках,  медленно  расчесала  водопад
своих медных волос, оглянулась и, заметив жадный взгляд Темлюкова, пошла
к нему,  не  отрывая  от  глаз  Константина  Ивановича  своего  зеленого
взгляда. Темлюков приподнялся, чтобы обнять ее, но Шура не  далась.  Она
уложила его голову на подушку: