постучала в дверь секретаря парткома министерства.
   Гаврила Борисович Афонин раскладывал папки с  делами  членов  партии,
сотрудников их ведомства, в новом порядке, поскольку  получил  румынскую
мебель из ДСП на смену дубовой отечественной. Секретарь  парткома  любил
порядок и отдавал много времени и сил на его создание и поддержание.
   Зинаида Сергеевна  предложила  Афонину  вместе  пообедать,  и  тот  с
удовольствием согласился. Они давно здесь работали и легко понимали друг
друга. Зинаида Сергеевна, как, впрочем, и Гаврила Борисович, имела право
пользоваться буфетом министра, но оба  чаще  ходили  в  общеминистерскую
столовую. Оба любили совмещать процесс насыщения с подслушиванием  чужих
бесед.  В  обеденной  болтовне  часто  случалась  полезная   информация.
Сплетнями о коллегах интересовались оба. Афонин  по  должности,  Зинаида
Сергеевна по любознательности.
   Гаврила Борисович страдал печенью, поэтому долго и внимательно изучал
меню. Иногда ходил справляться на кухню о том или ином  блюде  и  только
после этого решал, что станет сегодня поглощать.
   Зинаида Сергеевна имела здоровье железное,  отсутствием  аппетита  не
страдала и количеством еду не ограничивала, поскольку ее худая,  плоская
фигура не менялась в весе на протяжении последних восемнадцати лет.
   Когда  их  стол  принял  на  себя  все,  что  полагалось  на  обед  в
министерской столовой, Зинаида Сергеевна и Гаврила  Борисович  принялись
молча есть. Начальница  уже  управилась  с  супом  и  закусками,  Афонин
немного отставал, но в конце концов оба поспешили к  десертному  кофе  с
фирменной "министерской" булочкой.
   - Гаврила Борисович, хочу вашего совета, - начала Зинаида Сергеевна.
   - Чем могу, - охотно поддержал Афонин.
   - Опасный пример Темлюкова, оставленный без внимания, может  принести
идеологический вред. Вы понимаете, о чем я говорю?
   Афонин прекрасно понимал, о чем говорит начальница отдела.
   - Но Темлюков не коммунист. Будь он членом партии, я бы давно  принял
меры.
   Зинаида Сергеевна замечание Афонина пропустила.
   - Не место Темлюкову в Союзе художников. Надо что-то придумать.
   Афонин доедал булочку и молчал.
   -  Если  подготовить  коллективное  письмо,  под  которым  подпишется
большинство видных художников? Как  вы  думаете?  -  предложила  Зинаида
Сергеевна.
   Афонин был мастером составления писем от лица общественности, но  сам
заваривать кашу не хотел.  Гаврила  Борисович  понимал,  что  сейчас  не
тридцать седьмой год и поднимать  кампанию  против  человека,  которого,
несмотря на экстравагантное поведение, многие художники ценят и уважают,
ему очков не прибавит.
   - Составить письмо можно, - медленно и раздумчиво сообщил  Афонин,  -
но подписывать мне его не с руки.  Почему  секретарь  должен  заниматься
беспартийным? У меня со своим народом дел хватает.
   А написать можно...
   - Вот и замечательно. Ваш опыт и такт - залог успеха, -  обрадовалась
Зинаида Сергеевна. - А подписи должны стоять самих художников.  Ни  вам,
ни мне его подписывать нужды нет. А вот дельно составить, здесь без  вас
не обойдешься. У вас на документы талант. Могли бы и книги писать,  если