холодном полу часовни. Она по доброй  воле  покинула  его,  ушла  в  шатер
Халдора, в его теплую постель, приняла его плотскую любовь и  испытала  от
этого преступное наслаждение. Она должна была молиться за душу  Имона.  Но
может быть, теперь ее молитвы - святотатство?
     - Он выбежал из часовни, крича, как сумасшедший, и бросился  прямо  к
реке. Мои люди не смогли остановить его. Они не думали, что он бросится  в
реку. Течение здесь очень сильное, вода холодная...
     Это была не попытка к бегству. Имон решил расстаться с жизнью,  когда
она предавалась греху с Халдором.
     Бриджит посмотрела на реку. Туман, сквозь  который  едва  угадывалось
солнце, висел над  серыми  зловещими  волнами  -  путь  избавления.  Имон,
конечно, был не в себе. Он не выдержал потрясений, которые выпали  на  его
долю. А какое будущее ждало несчастного? Бог  покинул  его.  Весь  остаток
жизни ему предстояло провести  в  чужой  стране,  среди  язычников,  если,
конечно, он остался бы жив.
     И в этой холодной темной часовне в минуту отчаяния никто  не  ответил
ему. Ни его Бог, ни его сестра по вере, которая в  это  время  нежилась  в
постели язычника, упиваясь его ласками... Бриджит сбросила руку Халдора со
своего плеча и кинулась к дому Ранульфа.
     Ранульф приподнялся на локте, когда она открыла дверь.
     - Что за шум?
     - Пленник пытался бежать. Он утонул.
     - О... - Ранульф лег на спину. Бриджит готовила все для  умывания.  -
Он ушел... на небеса... к Христу?
     - Боюсь, что нет. Он нарушил заповедь Господа.
     Глаза Ранульфа блестели.
     - Какую заповедь?
     - Я не священник и не могу тебе рассказать. - Она с трудом сдерживала
слезы и гнев, с ожесточением разминая ему руки и  ноги,  так  что  Ранульф
чуть не кричал от боли. - Если ты всю жизнь хочешь проваляться в  постели,
я могу не мучить тебя. - Эти слова заставили его замолчать.
     Когда она закончила, в дверь вошел Халдор и остановился на пороге.
     - Его руки и ноги уже двигаются, Бриджит. Ты хороший врач.
     Она взяла таз, собрала тряпки и посмотрела в его голубые  глаза.  Она
прочла в них страдание.
     - Бриджит... - Он протянул к ней  руку.  -  Мне  жаль,  что  все  так
произошло.
     Халдор уже полностью оделся. Плащ его был застегнут пряжкой,  которую
он отобрал у ирландцев. Бриджит вспомнила пылающие дома.
     -  Я  сочувствую   твоему   горю,   господин.   Ведь   утонула   твоя
собственность. - Она подождала, пока он пропустит ее, и прошла с  тазом  к
двери.
     Рука Бриджит коснулась его плаща, и по телу прошла сладкая дрожь. Она
торопливо выскочила на улицу.


     Бриджит  выстирала  тряпки  и  развесила  их  на   кустах,   хотя   и
сомневалась, что они высохнут в такую погоду. Чем дольше  ее  руки  заняты
работой, тем больше успокоится разум.
     Она  подняла  голову,  расправила  плечи  и  заметалась  по   берегу.