Повздорил с соседом. Дело дошло до  драки,  суд  признал  его  зачинщиком.
Пришлось раскошелиться. Конечно, я помог ему выкрутиться. А  ведь  у  меня
две дочери на выданье. И вот я собрал отряд для набега  на  Ирландию.  Мне
нужно поправить свои дела. Теперь я уже собрал столько добычи,  что  снова
смогу стать на ноги. Но эти набеги  стоили  мне  жизни  старшего  сына,  а
теперь и Ранульф вряд ли останется жив. А если он умрет, то для  чего  все
это?
     Он подумал, что сказал слишком  много,  и  резко  замолчал.  Они  уже
достигли южной оконечности острова. Между ними и берегом реки простиралась
гладь воды. Она что-то шептала, нежась в лучах заходящего  солнца.  Воздух
уже становился свежим и сырым.
     Бриджит перекрестилась и прошептала  молитву.  Затем  она  с  вызовом
спросила его:
     - Если быть грабителем так выгодно, так почему же ты не  станешь  им?
Почему ты стремишься торговать?
     Он удивился, но ответил:
     - Почему? Можно, конечно, отправиться в набег, если нужда погонит. Но
что за удовольствие причинять горе людям, которые не сделали  тебе  ничего
плохого? Мне нравится  бывать  в  разных  странах,  беседовать  с  людьми.
Грабителю это недоступно.
     Бриджит бросила на него любопытный взгляд:
     - Почему бы тебе не перейти в христианство?
     - Нет. Я не предам Тора. Мы всегда заодно - я и Рыжебородый.
     - Твой демон может гордиться тобой, - вспыхнула она и тихо  добавила:
- Но я буду молиться за твоего сына.
     Халдор пожал плечами:
     - Да. Так ты можешь заслужить свободу. Если умилостивишь твоего бога.
- Рот его искривился. - Но не забывай, что ты должна  есть.  А  может,  ты
ведьма, Бриджит? Я хотел расспросить тебя, а  вместо  этого  выложил  свою
историю. Теперь твой черед. Скажи, кто ты, и  я  подумаю,  что  предложить
тебе.
     Успокоившись,  она   кивнула.   Солнце   превратило   ее   волосы   в
расплавленную бронзу. Она смотрела на воду,  цветом  напоминавшую  янтарь.
Помолчав, она заговорила мягко и медленно:
     - Моя жизнь мало отличалась от твоей.  Отец  мой,  Конейль  Мак-Нейл,
правил селением, которое вы сожгли. Мать моя была рабыней,  но  он  хорошо
относился к нам обеим. Когда мне исполнилось  шесть  лет,  мать  умерла  в
родах. На следующий год отец послал меня к тетке, аббатисе.
     - Зачем? - удивился Халдор. - В Норвегии мы отдаем незаконнорожденных
в обучение ремеслам, чтобы они были полезными семье. А здесь какая выгода?
     Бриджит не отвечала. Лосось выпрыгнул  из  воды  и,  описав  дугу,  с
плеском шлепнулся обратно. Наконец она сказала:
     - Жена отца не могла простить моей матери того, что  та  не  забывала
старых богов. Мать, конечно, приняла христианство,  но  все  же  приносила
жертвы им... - Девушка помолчала. - Отец разрешал ей. Боюсь,  он  тоже  не
был истинным христианином, и я молюсь за  его  душу  и  душу  моей  бедной
матери. Она была темная женщина и не осмеливалась забыть старых богов... -
Она несколько раз перекрестилась. - О  Святая  Мария  и  Святая  Бригитта,
благодарю вас за мое спасение...
     - Так тебе нравится быть... монахиней? - тихо спросил Халдор.