женщины. Но вряд ли когда-нибудь она улыбнется ему.
     - Я тебе очень благодарен, - с трудом выговорил он.  -  Ранульф,  мой
последний сын, жив.
     Глядя в пространство, она сказала ровным голосом:
     - Разве у тебя нет жены дома?
     - Есть. Но моя Унн уже не принесет мне детей. А кроме  того...  -  Он
стиснул зубы. Почему он должен исповедоваться перед рабыней?
     Она не похожа на рабыню. Конечно, кнут и голод могли бы поставить  ее
на колени. Но Халдор не хотел этого.
     Он сглотнул комок в горле и снова заговорил:
     - Я в долгу перед тобой. И я всегда плачу свои долги. Чего ты хочешь?
     Она остановилась. Медленно, вся дрожа, она  повернулась  к  нему.  Он
тоже остановился и услышал ее шепот:
     - Свободу!
     Халдор кивнул:
     - Если Ранульф выживет, ты получишь  свободу.  А  если  он  не  будет
калекой, я тебе щедро заплачу.
     - Это... это в руках Господа... не в моих, - пробормотала она.
     - Тогда проси своего Бога, - лукаво добавил Халдор. - Но конечно, для
того чтобы заслужить свободу, тебе нельзя голодать. - Он заметил,  что  ее
решимость поколебалась.
     Он погладил свою бороду, размышляя вслух:
     - Может, не стоит оставлять его одного в келье? Я прикажу  установить
поблизости свой шатер из промасленного холста. В  нем  можно  укрыться  от
ваших ирландских дождей.
     Она напряглась. Халдор пошел вперед, и девушка бросилась за ним.
     - Ты должна понять меня. Я уверен,  ты  делаешь  все  возможное,  для
Ранульфа. И если он умрет, я буду добрым и милостивым хозяином  для  тебя.
Но если... будем честными,  каким-то  чудом...  он  вдруг  выздоровеет,  я
отпущу тебя. Но  ты  осталась  без  крова.  Уходя,  мы  оставим  за  собой
разоренную страну. За нами придут другие - грабить и  убивать.  Тебя  ждет
нелегкая жизнь, Бриджит. Я могу предложить куда более приятную.
     Она взглянула на Халдора.
     - Да... Вы предадите здесь все мечу и огню и уйдете, чтобы вернуться,
когда мы восстанем из пепла, наживем богатство.
     - Я стал викингом не по зову души. Я всю жизнь торговал. Как бы иначе
я изучил ваш язык?
     - Тогда почему же ты здесь?
     - Так получилось, - сказал он и подивился тому, с  какой  готовностью
рассказывает  о  своей  жизни.  -  Мой  отец  был  вольным  землепашцем  в
Трандхейме. - Он вспомнил чудесные морские дали, дремлющие острова, лодки,
пляшущие на волнах, крепкие  деревянные  дома  Нидароса,  холмы,  заросшие
лесами, фермы, дом... - Я был третьим сыном в семье и не мог  рассчитывать
на наследство. Я стал охотником и часто ходил на кораблях к финнам. Там мы
били лесного и морского зверя. Я был довольно удачлив и вскоре купил ферму
и два корабля. Не такие узкие, драккары, - он  пренебрежительно  махнул  в
сторону гавани, - а  добрые  пузатые  торговые  корабли.  Затем  мой  отец
заболел и умер. Средний брат ушел к русам с товарами, купленными в долг, и
пропал. Все это пришлось оплачивать мне. Старший брат,  Торстейн,  горячая
голова, мало занимался хозяйством. Он с большей охотой ходил с  викингами.