чего-то отличного от тяжелой работы, ну, и, конечно, возраст, несмотря  на
все антистарители. Может быть, так оно и есть?  Неужели?  Когда  стареешь,
когда чувствуешь приближение  смерти,  можно  ли  возвращаться  мыслями  к
ранним годам, годам начала, не думать  о  доме,  которого  ты  никогда  не
видел, но каким-то чудом помнишь?
     "Хватит, прочь подобные мысли! Кто сказал, что восемьдесят  четыре  -
старость?" - Холм достал из кармана сигарету и откусил кончик.
     Затяжка, получилась слишком долгой.
     Он был среднего роста и казался коренастым в оливкового цвета  тунике
и мешковатых брюках, какие носили все люди - члены итрианских  вооруженных
сил. Монголоидная ветвь его предков проявила себя  в  нем,  наделив  Холма
круглой головой, широким лицом, высокими скулами,  припухлостью  у  губ  и
тупым носом. Кавказская - в  серых  глазах,  коже,  остававшейся  бледной,
несмотря на то что он много времени проводил на охоте и в саду, и волосах,
поседевших на голове, но остававшихся черными на груди.
     Подобно большинству людей планеты, он не отпускал бороды.
     Он углубился в разложенные перед ним последние отчеты его помощников,
когда интерком загудел и голос сказал:
     - Первый марчварден Ферун хочет обсудить положение дел!
     - Конечно! -  Начальник  Холма  только  что  вернулся  с  Итри.  Холм
протянул было руку к экрану, но отдернул ее, проговорив: -  Почему  бы  не
лично? Я сейчас буду.
     Он вышел из кабинета.
     Коридор был полон звуками и мельканием  фигур  -  флотский  персонал,
гражданские служащие  из  лоранского  адмиралтейства,  -  но  кондиционеры
работали изо всех сил, так что запахи представителей обеих рас  были  едва
различимы, кисловатый - человеческий, чуть отдающий дымом - итрианский.
     Последних  было  больше,  в  связи  с  изменением  состава  населения
Авалона. Но здесь собрались представители со всего доминиона, особенно  из
материнской его части, чтобы помочь этой границе подготовиться к кризису.
     Холм заставил себя усердно отвечать на  приветствия.  Его  вежливость
превратилась  в  твердую  валюту,  ценность  которой  была  ему  известна.
"Вначале это было подлинным!" - Подумал он.
     Караульный отдал ему честь и пропустил в апартаменты Феруна (Холм  не
выносил отнимающих время церемоний в своем отделе, но допускал их важность
в итрианском).
     Внутреннее помещение было самым типичным: просторная немногочисленная
мебель, несколько строгих украшений, скамья,  письменный  стол  и  техника
снабжены орнитологическими приспособлениями. Стена не была прозрачной,  но
огромное окно было вделано в нее таким образом,  что  из  него  открывался
прекрасный вид на Грей и  сверкающие  вдалеке  воды  залива.  Ветерок  был
насыщен ароматом садов.
     Ферун добавил к имеющимся в  кабинете  вещам  несколько  инопланетных
сувениров, книжные полки, заставленные фолис  -  копиями  образцов  земной
классики, которую он читал для развлечения в оригинале на трех языках.
     Он был маленьким, с темными перьями, и что-то в нем было от  лика  на
иконе.
     Его чос, Миствуд, всегда был одним из самых прогрессивных на Авалоне.
По части механизации он не уступал человеческим общинам, результатом  чего
являлись его величина и успешное развитие.