плоти в твое  тело?  Но  их  свидания  неизменно  оставляли  в  ней  чувство
неловкости и легкой нервозности, поскольку она стремилась казаться совсем не
такой, какой была на самом деле,  и  он  чувствовал  это.  Разочарование  от
неудачи, которую они потерпели в постели, наложило отпечаток  на  всю  их  в
прошлом довольно прочную дружбу. Наконец, после нескольких месяцев напрасных
надежд на то, что все изменится к лучшему, Аманда решила порвать отношения с
Раймондом. Вот так они и потеряли друг друга.
   Итак, самые печальные мысли лезли ей в голову в то утро.
   Вообще, если оценить ее первую попытку  приобщиться  к  миру  сексуальной
свободы, то все это выглядело довольно нелепым. Но она ни  в  коей  мере  не
раскаивалась в содеянном: по крайней мере, приобрела ценный для  себя  опыт.
Она покинула дом неопытной девушкой с большим  багажом  травм  и  обид  и  с
полной решимостью отбросить все прежние ложные ценности, правила и принципы,
которые с детства внушали ей отец с матерью, но после  неудачи  с  Раймондом
она поняла, что совсем необязательно отказываться от своего прошлого  только
для того, чтобы стать непохожей на родителей.
   Все сложилось как-то странно. Тогда она приехала в Нью-Йорк, имея  только
рюкзак за плечами, собираясь обрести свободу, стать именно  такой  женщиной,
которые всегда бесили ее чопорных родителей.
   Вместо этого после разрыва с Раймондом она  научилась  воспринимать  себя
такой, какой была на самом деле. Да, она явно не была похожа  на  Тедди.  Не
могла преодолеть присущую ей с  детства  скованность  натуры.  Разнузданное,
вызывающее поведение претило ей. И все же попытку вести себя  таким  образом
она сделала, а после чувствовала себя полной идиоткой. Оказалось, что у  нее
существует такая вещь, как совесть, и ей приходится дорого платить за  любой
проступок, не соответствующий принципам ее жизни.
   Впрочем, если рассуждать серьезно, она действительно не хотела шокировать
окружающих деланной развязностью, хотя и  устала  жить  в  мире,  в  котором
хорошие манеры значат больше, чем естественные человеческие  отношения.  Она
надеялась, что здесь, в Нью-Йорке, она сможет стать более  непосредственной,
более свободной. А потом оказалось, что совсем не так просто разбить панцирь
безупречных манер и  показать  всему  миру,  как  она  действительно  в  нем
задыхается. И тогда у нее возникло  подозрение,  что  она  похожа  на  своих
родителей гораздо больше, чем ей того бы хотелось.
   Одним  из  результатов  долгих  сеансов  самоанализа,   к   которым   она
пристрастилась после истории с Раймондом, стало убеждение в том, что  ей  не
изменить своего природой данного естества,  а  свои  моральные  принципы  ей
предстоит унести с собой в могилу. И, быть может,  в  этом  ее  спасение,  а
может быть, проклятие.
   Когда она отправилась  в  Нью-Йорк,  рассчитывая  стать  профессиональной
танцовщицей, родители восприняли это как что-то чудовищное,  как  проступок,
выходящий за рамки приличий общества.  Но  и  в  артистический  мир  она  не
очень-то вписывалась. У нее совершенно отсутствовала так называемая богемная
изюминка. И за исключением тех моментов, когда ей приходилось танцевать, она
вела себя скованно  и  консервативно.  Вообще  говоря,  стиль  ее  поведения
коренным  образом  отличался  от  общепринятого  в  среде   профессиональных
танцоров. Да и манера одеваться была у  нее  сугубо  индивидуальной,  скорее
строго  элегантной,  чем  вызывающей.   И   притом,   она   была   скромной,
предупредительной,  дружелюбной,  но  отнюдь  не  способной   оказаться   на
дружеской ноге с кем попало.