входом да два ночника, и залез под одеяло.
     Мистер Питерс следил за  его действиями с  какой-то непонятной грустью,
потом начал раздеваться.  Балансируя на одной ноге,  надел пижаму и забрался
на  свою  полку.  Минуты две  он  лежал неподвижно,  тихо  посапывая,  потом
повернулся на  бок  и,  достав книжку,  начал читать.  Латимер выключил свой
ночник и закрыл глаза. Через минуту он крепко спал.
     Поезд прибыл на границу еще до рассвета, и Латимера разбудил проводник.
Мистер Питерс все еще читал. Очевидно, его бумаги пограничники просмотрели в
коридоре,  и Латимер с сожалением подумал о том, что так и не узнал, к какой
же национальности принадлежит сей гражданин мира. Сон был сломан, и Латимер,
подремав еще  немного,  открыл глаза.  За  окном  слабо  серело утро.  Поезд
прибывал в Софию в семь.  Латимер начал собирать вещи. Мистер Питерс погасил
ночник и закрыл глаза. Когда поезд загромыхал на стыках, Латимер тихо открыл
дверь купе.
     Мистер Питерс вдруг повернулся на другой бок и посмотрел на него.
     - Простите, что разбудил вас, - сказал Латимер.
     В  серой  полутьме купе  улыбка  на  лице  толстяка показалась Латимеру
клоунской маской.
     - Напрасно беспокоитесь,  -  сказал он, - я все равно не спал. Я только
хотел сказать вам, что лучше всего остановиться в отеле "Славянская беседа".
     - Благодарю  за   совет,   но  я   уже  заказал  по  телефону  номер  в
"Гранд-Палас". Мои друзья рекомендовали мне именно этот отель.
     - Это очень хороший отель.  -  Поезд начал тормозить.  -  До  свидания,
мистер Латимер.
     - До свидания.
     Как и  любому пассажиру,  Латимеру очень хотелось поскорее добраться до
отеля,  принять ванну,  позавтракать,  и  только потом он задумался над тем,
каким образом мистеру Питерсу стала известна его фамилия.


                                 Год 1923-й

     Латимер много думал над  тем,  что ему нужно будет сделать в  Софии.  В
Смирне и в Афинах все сводилось к тому,  чтобы получить доступ к документам.
С  этой работой легко мог  справиться любой достаточно компетентный работник
сыскного агентства.  Здесь все было иначе. Очевидно, софийская полиция знала
о Димитриосе,  но,  как верно заметил полковник Хаки,  лишь немногое. Только
после   запроса  полковника  полиции  удалось  разыскать  женщину,   знавшую
Димитриоса, и получить от нее сведения о нем. Познакомиться с документами из
архива полиции было интересно главным образом потому,  чтобы выяснить,  чего
не знала полиция.  Латимер вспомнил слова полковника,  что при расследовании
покушений важно  найти  не  того,  кто  стрелял,  а  тех,  кто  субсидировал
покушение. Латимер очень сомневался, что полиция додумалась до этого.
     Первое,  что  предстояло  ему  выяснить:  кому  было  выгодно  убийство
премьер-министра Александра Стамболийского.  Только  получив  хоть  какую-то
информацию, можно было строить предположения о роли Димитриоса в этом деле.
     Во второй половине дня Латимер отправился к Марукакису,  корреспонденту
французского  агентства,   рекомендованному  еще  в  Афинах  Сиантисом.  Тот
оказался смуглым,  поджарым брюнетом с  умными,  слегка выпученными глазами.
Иногда по его губам пробегала ироническая усмешка, точно Марукакис сожалел о