Димитриос сказал,  что  меняла уже  мертв.  Потом мы  разделили деньги между
собой.
     Димитриос сказал,  что нам лучше выйти из дома порознь. Я очень боялся,
что он убьет меня,  ведь у него был нож, а у меня не было. Я так и не понял,
зачем я  ему  вообще понадобился.  Он  сказал мне,  что  ему нужен помощник,
который будет искать деньги,  пока он станет вязать Шолема. Но он, наверное,
с самого начала задумал убить ростовщика и,  значит, мог бы взять все деньги
один. Однако деньги мы разделили поровну. Он ушел первым. На прощание он мне
улыбнулся.  Наверное,  он бежал, договорившись заранее с капитаном, на одном
из греческих судов, которые подбирали беженцев.
     Теперь-то я понимаю,  почему он улыбался,  когда уходил.  Он знал,  что
такие глупцы,  как я,  получив туго набитый кошелек,  становятся безмозглыми
дураками. Он знал - да покарает его Аллах! - что, предаваясь греху пьянства,
я  забудусь,  и  мой язык выдаст меня.  Верьте мне,  я не убивал Димитриоса.
(Следовал  поток  ругательств.)  Именем  Аллаха  и  Магомета,  пророка  его,
клянусь, что говорю правду. Аллах милосердный, прости меня".
     Далее  было  написано,  что  в  связи с  неграмотностью осужденного под
заявлением стоит отпечаток большого пальца его правой руки. Затем осужденный
ответил на вопросы.
     "Когда его  попросили рассказать о  том,  как выглядит Димитриос,  негр
сказал,  что он похож на грека,  но ему кажется,  что он не грек, потому что
Димитриос ненавидит своих соотечественников.  Ростом он поменьше его, Дхриса
Мохаммеда.  Волосы у него длинные и прямые.  Лицо спокойное, он почти всегда
молчит.  Глаза  у  него  карие,  с  опущенными веками,  поэтому он  выглядит
усталым. Его очень многие боятся, но он, Дхрис Мохаммед, не понимает, почему
это происходит,  ведь Димитриос совсем не  силач,  и  он мог бы с  ним легко
справиться один".  Здесь следовало примечание, что рост Дхриса Мохаммеда 185
сантиметров...
     Однажды друг Латимера,  палеонтолог,  по нескольким окаменелым остаткам
полностью восстановил скелет  животного.  Работа  продолжалась два  года,  и
Латимера  поразило  несгибаемое упорство друга.  Сейчас  его  энтузиазм стал
Латимеру более  понятен,  потому что  перед  ним  стояла в  каком-то  смысле
похожая задача:  используя то немногое,  что имелось в  показаниях,  создать
портрет Димитриоса. Несчастный негр, попав в его руки, уже не смог вырваться
из  этого  капкана.   Димитриос  воспользовался  его  ограниченностью,   его
религиозным  фанатизмом,   наконец,  его  жадностью.  "Мы  разделили  деньги
поровну.  Уходя, он улыбнулся. Он не пытался убить меня". Этот негр, который
мог с ним легко справиться,  не догадывался,  почему Димитриос улыбается,  а
когда наконец догадался,  было уже  поздно.  Да,  карие с  опущенными веками
глаза Димитриоса видели Дхриса Мохаммеда насквозь.
     Латимер  сложил  бумаги  и,  сунув  их  во  внутренний карман  пиджака,
посмотрел на Мышкина:
     - Я вам должен еще сто пятьдесят пиастров.
     - Правильно,  -  сказал Мышкин,  допил третью рюмку абсента и, поставив
рюмку на стол, взял у Латимера деньги. - Вы мне очень нравитесь, - сказал он
с самым серьезным видом, - в вас нет даже следа снобизма. Давайте с вами еще
выпьем, но теперь заказывать буду я. Идет?
     Латимеру очень хотелось есть. Посмотрев на часы, он сказал:
     - Мне будет очень приятно, но давайте сначала поужинаем.
     - Прекрасно!  - Мышкин почему-то поднялся из кресла - причем далось это