отблагодарить.
     - Я с удовольствием помогу вам и сегодня же поговорю с одним приятелем.
Напрямую говорить с  полицией стоило бы кучу денег,  полиция -  это страшное
дело. Кстати, я очень люблю помогать своим клиентам.
     - Вы очень добрый человек.
     - Ну,   какие  пустяки.   -   В   лице  его  вдруг  появилось  какое-то
отсутствующее выражение.  -  Просто мне нравятся англичане.  Они умеют вести
дела.  Они  не  базарят,  как  эти чертовы греки,  и  всегда платят столько,
сколько с них просят.  Если нужен задаток, о'кей, дают задаток. Честная игра
- вот их принцип,  а это всегда приводит к взаимному удовольствию. Для таких
людей стараешься все сделать в самом лучшем виде...
     - Сколько? - перебил его Латимер.
     - 500 пиастров.
     Мышкин старался изобразить детскую неопытность в  такого рода делах.  В
лице его появилось грустное выражение художника, который просит явно меньше,
чем на самом деле стоит его работа.
     Латимер  подумал  о  том,  что  пятьсот  пиастров,  если  перевести  на
английские деньги, не составят и фунта стерлингов, но, заметив, как блеснули
глаза его собеседника, когда он назвал эту сумму, непреклонным тоном сказал:
     - Двести пятьдесят.
     В конце концов сошлись на трехстах (из них пятьдесят - приятелю). Отдав
Мышкину задаток в сто пятьдесят пиастров, Латимер ушел. Выйдя на набережную,
он  похвалил себя  за  проделанную работу:  уже  завтра  вечером  ему  будет
известен результат переговоров.
     На другой день Латимер ужинал в ресторане,  потягивая аперитив, когда к
нему привели запыхавшегося Мышкина.  С  того градом лил пот,  отдуваясь,  он
повалился в кресло.
     - Ну и денек! Ну и жара! - выпалил он.
     - Принесли?
     Мышкин, кивнув, устало закрыл глаза. С какой-то болезненной гримасой на
лице он  сунул руку во  внутренний карман пиджака и  достал оттуда сложенные
пополам листы бумаги, соединенные скрепкой. Насмешливый Латимер подумал, что
он похож на дипкурьера, который умер сразу же после вручения депеши.
     - Что будете пить? - спросил он.
     Слова эти произвели на  Мышкина действие живой воды:  он встрепенулся и
сказал:
     - Полагаюсь на ваш вкус, но я бы предпочел абсент.
     Подозвав официанта,  Латимер сделал заказ и  стал просматривать бумаги.
Всего  здесь  было  двенадцать  написанных  рукой  Мышкина  листов.  Латимер
полистал их и  взглянул на Мышкина.  Тот,  допив абсент,  разглядывал рюмку.
Поймав на себе взгляд Латимера, он сказал:
     - Абсент уже тем хорош, что дает ощущение прохлады.
     - Может быть, выпьете еще?
     - Если вы не против, - сказал он и, показав пальцем на бумаги, спросил:
- Ну как? У вас есть сомнение в их подлинности?
     - Ни   малейшего.   Однако  есть  некоторые  сомнения  по   поводу  дат
происходивших событий.  Кроме того,  нет свидетельства врача о том,  в какое
время было совершено убийство. Что касается показаний свидетелей, то они мне
показались весьма шаткими, так как ни одно из них не доказано.
     - А что тут доказывать?  -  удивился Мышкин. - Совершенно очевидно, что