призыва на действительную военную службу.

Братья вряд ли когда плакали, выросшие в суровой природной среде, и потому
у младшего получался не плач, а отрывистый, сдавленный вороний клекот,
доносившийся из кустов.

- Заткнись, - сказал ему Ражный. - Слушать противно... Мужик!

Молодой человек с сумкой наконец-то приблизился к лодке и представился без
всяких эмоций:

- Я врач районной больницы.

- И что дальше? - поторопил он.

- Нужно доставить труп в морг. Ражный помолчал, спросил натянуто:

- Какой еще труп?

Тем временем старший Макс сполоснул водой лицо, проговорил отрешенно:

- Она умерла...

- Кто - она?

- Дядя Слава, она умерла! - в детском отчаянии крикнул он. - Сейчас, на
наших глазах!

И с ужасом посмотрел туда, где стояли кони и откуда доносился плач
младшего.

Ражный догадывался, кто мог умереть, но не хотел, не желал верить и еще
надеялся услышать другое имя...

- Может, ты объяснишь, кто? - спросил у врача и вышел на берег.

- Не знаю, - обронил тот и замялся. - Документов нет... Женщина лет
двадцати. Меня привезли к больной... Очень красивая... девушка.

За безучастием и равнодушием доктора скрывались растерянность и сильное
волнение: вишнево-синие протуберанцы исходили от него в разные стороны и
стелились над землей клочковатыми сполохами.

- Ты же помнишь, дядя Слава, - в сторону проговорил старший Макс. - В
прошлом году девушка потерялась, Миля звали... Милитина полное имя...

Ражный молча направился к лошадям, привязанным за корягу на склоне берега,
Трапезников и врач тотчас пошли за ним.

Завернутое в пододеяльник тело лежало на примитивной волокуше, видимо,