волк демонстративно побежал кромкой яра вверх по течению, но за поворотом
внезапно обогнал моторку, прыгнул в воду и поплыл наперерез. Ражный решил,
что Молчун пытается таким образом пересесть в лодку, и сбавил газ, однако
зверь спокойно пересек кильватерную струю и направился к противоположному
берегу.

- Как хочешь, - буркнул Ражный и добавил скорости.

Волк же выбрался на сушу, встряхнулся и стремглав скрылся в густом
чащобнике. И пока Ражный объезжал речную петлю в полтора километра, зверь
миновал узкий перешеек и поджидал вожака у воды.

Подобная гонка длилась около получаса, прежде чем Молчун перестал пропадать
из виду и пошел строго по берегу, в пределах видимости. Между тем осенний
день был на исходе, низкие серые тучи отражались в воде, и этот сумеречный
свет скоро затянул все пространство. Серый зверь почти растворялся в нем, и
заметить его путь можно было лишь по шевелению сухих трав и резкому
дрожанию ивовых кустарников возле уреза воды.

На очередном повороте неподалеку от разрушенного моста волк исчез, однако
Ражный заметил силуэты лошадей на фоне белесых кустарников и лишь потом
машущих руками людей. Резко сбавив обороты, он подчалил к берегу и одного
узнал сразу - старший Макс, сын фермера Трапезникова. Второй же, молодой
человек с кожаной сумкой на плече, одетый явно не для лесных походов, был
незнакомым и, скорее всего, не из местных жителей. Он держался особняком,
бродил вдоль речной отмели и казался безучастным к происходящему, тогда как
Трапезников чуть ли не в воду лез, встречая лодку.

Ражный заглушил двигатель, и Макс вдруг застыл возле борта, глядя мимо.

- Ну, и что молчим? - спросил Ражный, слушая свой незнакомый голос в
наступившей тишине.

Трапезников сел на нос лодки, повесив голову, незнакомец достал сигареты и
закурил, и тут из прибрежных кустов появился младший, постоял мгновение,
как сурок, внезапно заплакал навзрыд, чем окончательно встревожил Ражного,
и снова скрылся.

Они были погодками, девятнадцати и двадцати лет от роду, высокие,
широкоплечие, с исключительно гармоничной мускулатурой и, несмотря на
молодость, степенные, чинные и немногословные. Старшего звали Максимилиан,
младшего - Максим. Впрочем, вполне возможно, и наоборот, поскольку и
родители не были точно уверены, кого как зовут на самом деле, выправив
метрические свидетельства лишь спустя три года после рождения, поэтому их
звали просто Максами. Их отец в придумывании имен своим детям отличался
оригинальностью и одну из дочерей назвал даже Фелицией, таким образом
наградив обидной для девочки кличкой Филя - как ее немедленно окрестили в
сельской школе.

Оба Трапезниковых уже около года находились в розыске, как уклоняющиеся от